Индекс УДК 334.021
Дата публикации: 27.03.2018

Формирование государственной политики управления промышленными кластерами

The formation of a state policy for the management of industrial clusters

Тополева Татьяна Николаевна
Кандидат экономических наук, научный сотрудник Удмуртского филиала Института Экономики Уральского отделения РАН

Topoleva Tatyana Nikolaevna
Candidate of economics, research associate, Udmurt Affiliate of IE, RAS Ural Branch
Аннотация: В статье исследованы различные аспекты формирования кластеров в России и в зарубежных странах, особенности государственного регулирования промышленных кластеров на современном этапе. Рассмотрены сложившиеся теоретические подходы к данной проблематике, взгляды научного сообщества в контексте политики управления кластерами. Дается оценка применения широко используемых в международной практике моделей формирования кластеров.

Abstract: The article reviews some features of cluster formation in Russia and abroad, specificities of the state regulation of the industrial clusters at the present stage. Considers theoretical approaches to this problems, different opinion about the cluster management policy. The application of the cluster formation models widely used all over the world is assessed.
Ключевые слова: государственная политика, кластер, организационная структура, планирование, стратегия, эффективность.

Keywords: state policy, cluster, organization structure, planning, strategy, efficiency.


Статья подготовлена в соответствии с Программой ФНИ государственных академий наук на 2013-2020 гг. по теме №0404-2015-0018 в ИСГЗ ФАНО «Исследование особенностей интеграционных процессов в экономике предприятий машиностроения».

 

В экономической литературе продолжается дискуссия о роли государства в развитии кластерных инициатив, которая во многом тождественна спорам о роли и месте государства в процессах регулирования экономики. Если рыночный механизм дает определенный «провал» в своей работе, то вмешательство государства в кластерную политику в этом случае представляется весьма обоснованным. Исследования эффективности функционирования отдельных кластеров свидетельствуют о том, что предприятия, входящие в кластеры, не используют в полной мере возможности, предоставляемые им подобными рыночными «провалами».

Государственная политика поддержки кластеров также зачастую является примером неэффективного использования ресурсного потенциала. Так, например, анализ временных рядов экономического роста и производительности труда в Японии продемонстрировал отрицательную корреляцию между расширением кластера и оказываемой ему государственной поддержкой. Кроме того, анализ данных о темпах роста 40 индустриальных кластеров в странах Западной Европы также показал низкую степень корреляции между анализируемыми показателями объемов государственного финансирования и темпами развития кластеров. Противоположными результатами характеризуется исследование влияния государственных инвестиций на развитие кластеров в зависимости от этапа их становления в Малайзии и ряде других стран [11; 13].

В целом, результаты ряда независимых исследований привели к выводу о том, что государственная политика на начальном этапе становления и развития кластеров оказывает на данный процесс самое благоприятное влияние.

Ошибочные или оппортунистические критерии отбора предприятий-участников кластеров могут являться теми причинами, которые и приводят к «провалам» в области государственной политики их поддержки. Менеджеры, принимающие решения, по разным причинам могут отбирать заведомо неэффективные предприятия, которые неспособны конструктивно участвовать в цепочке создания конкурентоспособной продукции. Доводом к данному утверждению являются исследования производительности некоторых японских предприятий-участников кластеров, анализ алгоритмов принятия решений по отбору участников промышленных кластеров европейскими правительствами, оценку причин неудач формирования бразильского промышленного кластера по добыче изумрудов, малазийского кластера «Киберджайзия».

В качестве примера из российской практики можно отметить создание инновационных кластеров, реализованных по принципу Силиконовой долины.  При реализации проекта «Сколково» государственные инвестиции были направлены в ряд программ сомнительной эффективности, что в  дальнейшем отразилось на работе кластера негативным образом. Успех Силиконовой долины в США, с одной стороны, способствовал повсеместному копированию подобных структур во многих странах мира, а с другой – далеко не все кластеры  добились организационных и производственных успехов в развитии. «Слепое» копирование породило целый ряд неэффективных структур и также несколько  сгладило их специализацию, т.к. предпочтение отдавалось в основном развитию IT технологий [3].

В исследованиях М. Дельгадо и М. Портера причиной государственных «провалов» в управлении кластерами обозначен, кроме всего прочего, конфликт интересов региональной и кластерной политики [12]. Неэффективность чрезмерного государственного вмешательства в деятельность кластеров может вызвать эффект вытеснения государственных инвестиций частными. Еще одним аспектом риска государственной стратегии развития кластеров называют чрезмерную специализацию, в результате которой происходит отсеивание множества перспективных технологий, которые не форматируются с узкой направленностью концепции кластера, но являются перспективными и прибыльными.

Таким образом, государственная политика управления кластерами остается актуальной для решения проблемой, особенно в вопросах границ и степени государственного вмешательства, что требует ситуационного подхода и анализа механизмов формирования и развития кластера в каждом конкретном случае [6].

Аналогичным подходом к выявлению и устранению проблем развития экономики является модель «диагностики роста», предложенная Д. Родриком и Р. Хаусманом. Суть подхода заключается в выявлении факторов, ограничивающих экономический рост, алгоритм идентификации факторов построен на декомпозиции процесса экономического роста на отдельные составляющие.

Следует отметить, что организационная структура реализации государственной кластерной политики является схожей во многих странах. Ответственным за реализацию кластерной политики, как правило, является министерство, которое опирается на агентства, ориентированные на выполнение конкретных задач и программ развития. Такие организационные структуры сложились в США, Франции, Японии, Испании и России [5]. Наличие неопределенности в методологическом обеспечении процесса оценки деятельности кластеров также характерны для большинства стран. Несовершенство методов оценки зачастую не позволяет оценить эффективность функционирования кластеров на достаточном уровне, выявить стратегические проблемы развития и перспективы роста.

Сформировались два концептуальных подхода к идентификации кластеров. Первый основывается на определении участников кластера исходя из наличия крупного предприятия-лидера, вокруг которого концентрируются остальные предприятия, стремящиеся получить выгоду от сотрудничества с лидером. Второй подход характеризуется большей директивностью, и идентификация кластера основывается на географической локализации отраслевого комплекса и постепенном наполнении его предприятиями-участниками [1,2].

Для отечественной практики более близок второй подход. Исследованием проблем формирования кластеров «сверху-вниз» занимались такие российские ученые, как: Аганбегян А.Г., Гранберг А.Г., Панченко А.И. и др.

Наиболее широко применяемым на практике является метод идентификации и анализа кластеров М. Портера, который предложил диагностировать кластеры с учетом особенностей их экспортного потенциала [12]. Применение метода М. Портера в российских условиях не представляется  корректным, поскольку подход основан на потенциале экспортируемой продукции, а ключевой особенностью экономики России является преобладание в экспорте ресурсных товаров и технологических товаров — в импорте. Поэтому, в случае адаптации подхода М. Портера на российскую действительность, выводы будут сводиться к необходимости формирования экспортноориентированных кластеров, в то время как отечественная экономика нуждается в технологических инновациях и нацелена в перспективе именно  на это. В частности, Концепция долгосрочного социально-экономического развития РФ на период до 2020 г. содержит важный аспект: «новая волна технологических изменений в мире, обесценивающая многие традиционные факторы роста, а также исчерпание собственных источников природных ресурсов, способствуют переходу российской экономики от экспортно-сырьевого к инновационному типу развития» [4].

Альтернативным методом идентификации и анализа кластеров является метод, предложенный  Марковой В.М. и Марковым Л.С., основанный на исследовании связей по данным межотраслевого баланса. Преимуществом данного метода является адаптивность к российским условиям, а недостатком – ретроспективность подхода и отсутствие корректировки с учетом механизма реального функционирования экономики и ее перспективных потребностей [5].

В настоящее время система государственного планирования в российской экономике вышла на новый этап. Правительством РФ разработана долгосрочная стратегия развития экономики, также подготовлены стратегии развития отдельных отраслей и регионов [7; 10]. Ставка в стратегических документах сделана на точечное развитие территорий с учетом промышленной концентрации. Опыт внедрения точечных стратегий, к сожалению, демонстрирует довольно большой процент неудач. Причиной неэффективности стратегий является, главным образом, направление экономических ресурсов в некачественно отобранные проекты, которые в результате не дают синергетического эффекта от функционирования кластеров, и в результате происходит транзит финансовых, трудовых и других видов ресурсов из одних секторов экономики в другие без достижения существенных конкурентных преимуществ [8; 9]. Таким образом, основными проблемами при имплементации кластерных стратегий в прикладную экономику является несовершенная система отбора проектов кластеров и слабость механизма кооперации между предприятиями-участниками.

Описанные проблемы развития системы планирования российской экономики были отмечены в трудах В. Полтеровича. В качестве решения он предлагает применение многоуровневой системы индикативного планирования, в которой будут активно использоваться такие институциональные единицы как региональные агентства экономического развития. Система призвана скоординировать действия государства, частного бизнеса и институтов гражданского общества при реализации масштабных проектов модернизации национальной экономики.

Мировой опыт развития кластеров в целом указывает на то, что примеры успешного функционирования кластерных структур в большинстве своем связаны с целенаправленной и системной государственной политикой в данном направлении. Решением проблемы эффективности кластеров в России может стать включение в государственную политику не только системы планирования, но и создание особой институциональной среды, поддерживающей инновационные начинания, которая предполагает поддержание благоприятного инвестиционного климата и эффективную защиту прав собственности.

Библиографический список

1. Гребенкин И.В., Боткин И.О. Оценка региональных кластеров в машиностроении // Вестник Удмуртского университета. Серия Экономика и право. – 2017. – Т27. - №4. – С. 14-22.
2. Гребенкин И.В. Инновационные кластеры в российской экономике: есть ли перспективы? // Вестник Удмуртского университета. Серия Экономика и право. – 2013. –Вып.1. – С. 29-32.
3. Киварина М.В. Государство и бизнес: эволюция форм взаимодействия // Государственно-частное партнерство. – 2014. Т1. - №1(1). – С. 57-72.
4. Киварина М.В. Корпоративное гражданство: современный способ ведения бизнеса // Российское предпринимательство. – 2016. Т. 17. - №19. – С. 2485-2494.
5. Марков Л.С., Маркова В.М. Выявление эталонных кластеров: методические вопросы и практическое приложение к отечественной промышленности // Вестник НГУ. Серия Социально-экономические науки. – 2012. – Т 12. - №1. – С .95-108.
6. Региональная экономика в условиях ВТО: монография. Под ред. проф. О.И. Боткина. Екатеринбург. Изд-во: Институт экономики Уральского отделения РАН. – 2013. – 158 с.
7. Стратегия социально-экономического развития России до 2020 г. Электронный ресурс. Режим доступа: http://2020strategy.ru/
8. Тополева Т.Н. Удмуртский машиностроительный кластер – перспективы сотрудничества предприятий // Экономические исследования и разработки. - 2017. - №8. – С.147-156.
9. Тополева Т.Н. Реализация кластерной стратегии в регионе. В сборнике «Технологии, инновации и предпринимательство» сборник научных трудов по материалам I Международной научно-практической междисциплинарной конференции. НОО «Профессиональная наука» -2017. – С. 147-158.
10. Тополева Т.Н. Устойчивое развитие машиностроительного комплекса в конкурентной среде// Экономические исследования и разработки. - 2018. - №2. – С. 78-85.
11. Nishimura J., Okamuro H. Subsidy and networking: the effects of direct and indirect support programs of the cluster policy // Research Policy. – 2011.
12. Porter M. The Competitive Advantage of Nations. – New York: Free presss, - 1990. – 855 p.
13. Richardson Ch., Yamin M., Sinkoviks R. Policy-driven clusters, interfirm interactions and firm internalization: some insights from Malaysia’s Super Corridor. – 2012.