Введение

Цифровая трансформация государственного управления в Российской Федерации давно вышла за пределы узкого понимания автоматизации документооборота. На современном этапе речь идет о формировании новой логики управленческого воздействия, при которой данные, цифровые платформы, межведомственные интеграции и аналитические инструменты становятся не вспомогательным, а базовым элементом выработки решений. Особенно отчетливо данная тенденция проявляется в сфере управления государственным имуществом, поскольку именно здесь пересекаются интересы бюджета, отраслевой политики, пространственного развития, корпоративного управления, земельных отношений и контроля эффективности использования публичных активов. Официальные материалы 2025–2026 годов показывают, что цифровая трансформация учета федерального имущества закреплена как действующий приоритет, а на уровне Правительства и Росимущества отдельно акцентируется необходимость качественного ведения реестра и создания единой цифровой платформы в сфере управления государственным и муниципальным имуществом.

Управление государственным имуществом отличается от управления частными активами не только масштабом, но и сложностью институциональной конфигурации. В одном контуре сосуществуют здания, сооружения, земельные участки, пакеты акций, объекты казны, имущество учреждений, имущество со специальными режимами обращения и иные активы, по которым требуется различный набор управленческих действий. Для государства важно не просто владеть массивом имущественных объектов, а обеспечивать их полную идентификацию, юридическую чистоту, бюджетную отдачу, соответствие целям публичной политики и возможность оперативного перераспределения. В таких условиях цифровизация выступает способом снижения транзакционных издержек, устранения дублирования данных и перехода к более доказательному управлению. На федеральном уровне эта логика поддерживается развитием системы «Электронный бюджет», ориентированной на прозрачность, открытость и подотчетность деятельности государственных органов, а также нормативным закреплением размещения сведений о финансовых и нефинансовых активах в цифровой информационной среде.

Не менее важным обстоятельством является изменение самой природы имущественных процедур. Ранее значительная часть решений по предоставлению, контролю, вовлечению в оборот и отчуждению государственного имущества строилась на разрозненных бумажных и полуавтоматизированных механизмах. Сейчас формируется иной контур, в котором информация о продажах, конкурсах и имущественных объектах переводится в электронную форму, а отдельные сделки и процедуры обеспечиваются через цифровые сервисы. В официальных материалах Минфина и Росимущества зафиксированы перевод отдельных процедур в ГИС Торги, развитие электронной формы торгов, а также функционирование системы «Федеральное имущество онлайн» и маркетплейс-контуров, где публикуется информация об объектах и параметрах вовлечения имущества в оборот.

При этом наличие цифровых сервисов само по себе еще не означает завершенности цифровой трансформации. Более сложной задачей становится синхронизация различных информационных контуров, единообразие атрибутов объектов, сопоставимость данных для учетных, правовых и бюджетных целей, а также возможность аналитического сопровождения решений в режиме, приближенном к реальному времени. Именно поэтому оценка цифровизации управления государственным имуществом должна строиться не по признаку наличия отдельных информационных систем, а по степени их интегрированности, полноте данных, качеству аналитики, скорости обновления информации и влиянию на результативность управления.

Цель настоящей статьи заключается в оценке современного состояния цифровизации управления государственным имуществом в Российской Федерации и в выявлении перспективных направлений ее дальнейшего развития. Для достижения этой цели решаются следующие исследовательские задачи: уточняется содержание цифровизации в имущественной сфере; систематизируются научные подходы к ее пониманию; выделяются ключевые контуры оценки; формируется авторская аналитическая матрица современного состояния; определяются институциональные и технологические ограничения; обосновываются перспективы перехода к платформенной модели. Общий контекст федеральной цифровой политики показывает, что развитие имущественного управления все теснее встраивается в более широкую архитектуру государственных цифровых платформ, включая механизмы управления платформой «ГосТех» и государственную единую облачную платформу.

Т. В. Леонова и П. С. Щербаченко рассматривают цифровую трансформацию системы управления государственной собственностью как переход к использованию актуальных технологических решений в учетно-аналитических и распорядительных процессах [11], тогда как Ф. Е. Караева и О. А. Рыкалина связывают формирование цифрового пространства экономической системы с институциональным перестроением каналов обмена данными и усилением координационных механизмов [4], а С. А. Синица подчеркивает, что цифровизация государственного управления в России уже приобрела системный характер и затрагивает не только сервисный, но и управленческий уровень [18]. Н. А. Бровун и А. С. Геворгян акцентируют внимание на современном состоянии и перспективах цифровизации государственного управления, отмечая, что дальнейший прогресс зависит от качества межведомственной координации и зрелости цифровой инфраструктуры [2]. А. В. Корнева интерпретирует цифровое будущее государственного управления через призму изменения управленческой культуры, в которой данные становятся самостоятельным ресурсом власти [7]. А. С. Никитина, анализируя внедрение информационных систем для мониторинга и контроля деятельности органов власти, показывает, что цифровая среда создает условия для более оперативного контроля, но одновременно требует стандартизации процедур и единых подходов к обработке информации [15].

Ю. А. Кафтулина и Ю. А. Попова предлагают методические подходы к оценке уровня цифровизации государственного управления в экономико-финансовой сфере и тем самым подводят к выводу, что оценка цифровизации должна учитывать не только наличие сервисов, но и сопоставимость, полноту и аналитическую ценность данных [6]. К. Чжао рассматривает внедрение цифровых технологий в систему государственного управления как механизм повышения адаптивности и управляемости публичного сектора [20]. В. В. Мякинькая прямо переносит данную логику на сферу управления государственным имуществом, подчеркивая потребность в развитии аналитического инструментария оценки состояния и направлений модернизации имущественного менеджмента [13]. Р. В. Баташев и Э. О. Магомедова уделяют внимание особенностям внедрения цифровых технологий в управление государственной собственностью с учетом зарубежного опыта и показывают, что заимствование успешных моделей возможно только при институциональной адаптации к российским условиям [1]. Т. Г. Котельникова, исследуя региональную практику мониторинга состояния государственных учреждений, демонстрирует значимость цифрового наблюдения за объектами имущественного комплекса [8]. Т. П. Ладыженская на примере Ханты-Мансийского автономного округа – Югры показывает, что ключевой проблемой остается не сам факт цифровизации, а неоднородность ее внедрения по объектам и процедурам [10]. Т. Ладыженская и О. Костина подчеркивают, что влияние цифровой экономики на управление государственным имуществом особенно заметно в регионах, где цифровые решения способны снижать административные издержки и повышать прозрачность оборота имущества [9]. Н. В. Плотников рассматривает правовые вопросы оценки эффективности обработки и визуализации данных в государственном управлении и обоснованно показывает, что расширение аналитических возможностей должно сопровождаться юридически устойчивыми процедурами использования цифровых данных [17]. Д. Ю. Петров обращает внимание на новые контуры управления имуществом в цифровом медиапространстве, расширяя само понимание объектов и каналов управления ими [16].

Ю. Н. Мальгинова, подводя итоги развития цифровых технологий в государственном управлении, фиксирует наличие одновременно положительных результатов и системных ограничений, связанных с фрагментарностью и организационными барьерами [12]. Л. А. Мясникова, Е. В. Шлегель, А. В. Дроздова и другие авторы в монографии о цифровой реальности раскрывают более широкий контекст трансформации субъектов и практик, в котором управление государственным имуществом предстает частью нового цифрового общественного порядка [14]. В. Э. Дубровина, О. И. Дудина, Ю. В. Шарапов и Ю. В. Малькова, анализируя финансирование национальных проектов, косвенно подтверждают, что цифровые преобразования в государственном секторе требуют устойчивого ресурсного обеспечения и долгосрочной проектной логики [3]. Ф. Е. Караева и В. В. Калицкая связывают цифровизацию с целями устойчивого развития и тем самым выводят обсуждение за рамки чисто технологической повестки, подчеркивая, что цифровые решения должны оцениваться по их институциональной и социально-экономической отдаче [5]. В. В. Сулимин и В. В. Шведов показывают потенциал искусственного интеллекта в повышении прозрачности и эффективности государственного управления [19], что особенно значимо для сферы управления государственным имуществом, где востребованы прогнозирование, выявление отклонений и поддержка решений на основе больших массивов данных.

В совокупности рассмотренные работы позволяют сделать вывод о том, что в отечественной литературе сложились три взаимосвязанные линии анализа: цифровизация государственного управления как системный процесс, цифровизация управления государственной собственностью как специализированное направление и оценка цифровой зрелости как методологическая задача. Вместе с тем сохраняется дефицит работ, в которых цифровизация управления государственным имуществом рассматривалась бы одновременно как институциональный, информационный и результативный феномен. Именно этот пробел и обусловливает необходимость дальнейшей разработки оценочного инструментария.

Результаты и обсуждения

Цифровизация управления государственным имуществом должна пониматься не как простое внедрение новых программных продуктов, а как последовательная перестройка полного цикла управления имущественным объектом. В этот цикл входят выявление объекта, его учет, правовая верификация, включение в соответствующий реестр, определение режима использования, контроль фактического состояния, принятие решений о передаче, аренде, вовлечении в хозяйственный оборот, приватизации либо ином способе распоряжения. Если хотя бы один из этапов остается вне общего цифрового контура, возникает разрыв между данными и управленческим действием. Следовательно, оценка цифровизации должна отражать способность системы обеспечивать непрерывность и сопоставимость информации на протяжении всего жизненного цикла государственного имущества. Представляется целесообразным выделить пять ключевых измерений такой оценки. Первое измерение – учетно-реестровое. Оно связано с полнотой идентификации объектов, качеством атрибутивных сведений, скоростью обновления записей, устранением дублей и сопоставлением имущественных данных с правоустанавливающими сведениями. Второе измерение – процессное. Речь идет о степени перевода имущественных процедур в электронную форму, включая подачу заявлений, согласование решений, проведение торгов, подготовку проектов договоров и сопровождение сделок. Третье измерение – интеграционное. Здесь оценивается наличие устойчивых межведомственных обменов данными и способность имущественной системы взаимодействовать с бюджетными, правовыми, кадастровыми и иными государственными контурами.

Применение такого подхода позволяет увидеть, что современное состояние цифровизации управления государственным имуществом в России является неоднородным. На учетно-реестровом уровне произошел значительный прогресс. Государство в течение последних лет последовательно усиливало требования к качеству учета федерального имущества, переводило данные в электронные форматы и включало имущественную тематику в состав более широких цифровых проектов финансово-бюджетного управления. Официальные документы Минфина за 2024–2026 годы прямо фиксируют цифровую трансформацию процессов учета и управления федеральным имуществом, создание электронных форм торгов и перевод связанных процессов в цифровой режим.

На процессном уровне цифровизация тоже продвинулась заметно. Появление электронных торговых механизмов, использование ГИС Торги, цифровое сопровождение отдельных форм предоставления имущества и развитие системы «Федеральное имущество онлайн» означают, что по ряду направлений государство уже отказалось от прежней логики бумажного посредничества. В этой части цифровизация создает несколько эффектов одновременно: расширяет доступ потенциальных участников к имущественным операциям, повышает прослеживаемость процедур, снижает зависимость результата от локальной административной практики и делает сами имущественные сделки более прозрачными для контроля. Однако даже при наличии развитых сервисных решений процессная цифровизация не всегда переходит в управленческую целостность, поскольку процедура может быть цифровой по форме, но оставаться фрагментированной по содержанию, если данные о самом объекте неполны или рассогласованы.

Именно интеграционное измерение сегодня выступает наиболее уязвимым звеном. Управление государственным имуществом объективно невозможно свести к одному ведомству, поскольку имущественные объекты пересекаются с бюджетным учетом, бухгалтерской отчетностью учреждений, кадастровой и регистрационной информацией, отраслевыми реестрами, контрольной деятельностью и территориальным управлением. Когда эти массивы существуют в разных логиках классификации и обновления, управленческое решение оказывается запаздывающим или неполным. Отсюда вытекает ключевой вызов: цифровизация должна устранять не только бумажный документооборот, но и институциональные разрывы между ведомственными базами. Примечательно, что официальный контур 2024–2026 годов уже движется именно в эту сторону: сначала на уровне инициативы о создании единой цифровой платформы, затем на уровне подтверждения ее разработки как отдельного направления государственной работы.

Аналитическое измерение цифровизации пока реализовано слабее, чем учетное и процессное. Большинство цифровых систем в публичном секторе традиционно создавалось для фиксации операций и подготовки отчетности. Между тем современное управление государственным имуществом требует иного качества данных: не просто накопления сведений, а формирования среды, в которой можно оперативно выявлять простаивающие объекты, сравнивать режимы использования, ранжировать активы по бюджетному и социальному эффекту, прогнозировать риски утраты, снижения доходности или неэффективного содержания. Такая аналитика особенно важна для объектов, которые находятся в длительном владении государства, но не вовлечены в активный оборот либо используются ниже своего потенциального назначения. Без риск-ориентированной обработки данных цифровизация легко превращается в дорогостоящую форму хранения массива сведений без полноценного управленческого результата.

Содержательно цифровизация управления государственным имуществом в России сегодня движется от модели «цифровой учет» к модели «цифровая координация», но еще не перешла к модели «цифровое предиктивное управление». Первая модель позволяет фиксировать объекты и операции, вторая – обеспечивать прохождение процедур в единой среде, третья – использовать данные для опережающего воздействия. Именно на переходе к третьей модели проявляются основные ограничения. К ним относятся различия в качестве данных по категориям имущества, асимметрия цифровой зрелости между федеральным и региональным уровнями, сохранение ручных операций проверки, сложность унификации классификаторов, дефицит единых идентификаторов для сквозного сопровождения объектов, а также ограниченная насыщенность системы инструментами интеллектуального анализа.

Отдельного внимания заслуживает вопрос о критериях результативности. Часто цифровизация оценивается по числу внедренных сервисов, объемам переведенных в электронную форму процедур или формальным показателям подключения ведомств к информационным системам. Такой подход удобен для отчетности, но недостаточен для реального анализа. Более корректным представляется измерение результативности по четырем группам эффектов. Первая группа – транзакционная, связанная со скоростью процедур и снижением административных издержек. Вторая – контрольная, отражающая возможность своевременного выявления отклонений и нарушения режима использования имущества. Третья – бюджетная, характеризующая доходность, управляемость расходов на содержание и качество решений о распоряжении объектами. Четвертая – институциональная, показывающая рост прозрачности, сопоставимости данных и доверия к имущественным процедурам.

В российской практике наиболее очевидны транзакционные и контрольные эффекты. Именно они легче всего поддаются фиксации в отчетности: сокращаются бумажные взаимодействия, возрастает прослеживаемость операций, расширяются возможности дистанционного доступа к имущественным процедурам. Бюджетные и институциональные эффекты проявляются сложнее, поскольку требуют долгого горизонта наблюдения и более точного сопоставления цифровых решений с качеством имущественной политики. Тем не менее именно эти эффекты являются стратегически важными. Цифровизация оправдана не тогда, когда ведомство перевело процедуру в электронную форму, а тогда, когда государство лучше понимает структуру своего имущества, быстрее выявляет резервы, точнее перераспределяет активы и эффективнее реализует публичные функции.

В этой связи принципиально важно различать цифровизацию сервисов и цифровизацию решений. Первая обращена к внешней оболочке взаимодействия: электронным кабинетам, формам подачи документов, публичным витринам объектов, цифровым торговым интерфейсам. Вторая относится к внутренней логике управления: алгоритмам отбора активов, системам раннего предупреждения, автоматизированной проверке качества данных, сопоставлению имущественных, финансовых и территориальных параметров. Для современной России именно второй уровень должен стать основным предметом развития. Без него цифровая трансформация рискует остаться частичным организационно-технологическим проектом, не достигающим полного управленческого эффекта.

Особое значение имеет и вопрос платформенной архитектуры. Если имущественные данные остаются распределенными между множеством автономных контуров, то даже хорошо разработанный сервисный интерфейс не решает проблему качества управления. Платформенный подход предполагает единые правила идентификации объекта, стандартизированный обмен данными, повторное использование сведений без их многократного ручного ввода, возможность автоматического связывания имущественного, бюджетного, правового и территориального контуров. Именно поэтому формирование единой цифровой платформы в сфере управления государственным и муниципальным имуществом следует рассматривать не как очередной цифровой проект, а как институциональную рамку будущей модели имущественного управления. При этом общая федеральная линия на развитие платформы «ГосТех» и государственной единой облачной платформы усиливает предпосылки такого перехода.

Для более предметной оценки текущего состояния цифровизации управления государственным имуществом целесообразно перейти от общего описания к структурированной матрице (таблица 1).

Таблица 1

Матрица оценки текущего уровня цифровизации управления государственным имуществом в Российской Федерации

Представленная матрица позволяет сделать несколько принципиальных выводов. Во-первых, цифровизация управления государственным имуществом в России уже не находится на начальном этапе. Наиболее зрелыми контурами выступают электронный учет имущества и перевод отдельных процедур распоряжения в цифровую форму. Это означает, что базовый технологический фундамент в системе сформирован, а проблема современного этапа заключается не столько в запуске новых сервисов, сколько в их институциональном объединении и насыщении аналитическим содержанием.

Во-вторых, центральным ограничением остается разрыв между цифровизацией операций и цифровизацией самой управленческой логики. Даже качественно работающий реестр или электронная торговая площадка не гарантируют повышения эффективности имущественной политики, если отсутствует единая связка между данными об объекте, режимом его использования, бюджетным эффектом, юридическим статусом и территориальными приоритетами развития. Отсюда вытекает ключевая задача следующего этапа: переход от цифрового оформления процессов к цифровому управлению активами как системой.

В-третьих, аналитическая слабость является не второстепенной, а системной проблемой. Пока цифровая среда используется преимущественно для фиксации, передачи и хранения информации, а не для выявления резервов и предупреждения неэффективности. Между тем именно аналитический контур способен превратить массив имущественных данных в инструмент перераспределения активов, повышения доходности и сокращения затрат на содержание.

Заключение

Оценка цифровизации управления государственным имуществом в Российской Федерации показывает, что речь идет о качественно более сложном процессе, чем простая автоматизация административных процедур. В центре трансформации находится изменение самой природы государственного имущественного менеджмента: от регистрации и учета отдельных объектов к управлению связанным имущественным портфелем в цифровой среде. Это означает, что критерии успеха цифровизации должны смещаться от количества внедренных сервисов к способности государства обеспечивать сопоставимость данных, прослеживаемость жизненного цикла объекта, своевременное выявление рисков и увязку имущественных решений с бюджетными и стратегическими приоритетами.

Современный этап можно определить, как переходный. Базовые цифровые элементы уже сформированы, причем федеральный уровень демонстрирует заметный прогресс в области реестрового учета, электронных имущественных процедур и институционального признания цифровой повестки. Вместе с тем именно достигнутый уровень зрелости делает наиболее заметными новые ограничения: фрагментацию информационных контуров, неравномерность качества данных, ограниченность аналитического слоя и недостаточную связь между публичными цифровыми витринами и внутренними механизмами принятия решений. В этом смысле дальнейшее развитие потребует не столько экстенсивного наращивания сервисов, сколько архитектурной сборки всей имущественной системы на единой цифровой основе.

Перспективы развития следует связывать с тремя направлениями. Первое – сквозная идентификация объектов и межведомственная сопоставимость данных. Второе – платформенная интеграция имущественных, финансовых, правовых и территориальных контуров. Третье – переход к аналитически ориентированному управлению, в котором данные используются не постфактум, а для прогноза, раннего предупреждения и выбора оптимального режима использования активов. Именно такая модель позволит превратить цифровизацию управления государственным имуществом в фактор повышения эффективности публичного сектора, укрепления бюджетной устойчивости и роста доверия к государственным институтам. Официальная повестка 2025–2026 годов, в которой одновременно подчеркиваются качество ведения реестра, цифровая трансформация учета федерального имущества и создание единой цифровой платформы, подтверждает реалистичность именно такого вектора дальнейшего развития.