Введение

Российско-пакистанское экономическое сотрудничество в последние годы переживает период качественной перестройки. После 2022 года, в условиях санкционного давления на Россию и переориентации внешнеторговых потоков, двусторонний товарооборот вышел на принципиально новый уровень. По данным Министерства иностранных дел Российской Федерации, в 2023 году он впервые в истории двусторонних отношений превысил один миллиард долларов США [3]. Однако в последующий период показатели несколько снизились, что указывает на наличие структурных проблем, для решения которых необходим комплексный подход.

Актуальность настоящего исследования обусловлена тем, что торгово-инвестиционный потенциал российско-пакистанских отношений реализован лишь частично. Несмотря на заметный рост в 2023 году, Пакистан занимает в структуре российского экспорта скромное место, а российские прямые инвестиции в пакистанскую экономику носят единичный, а не системный характер. Расхождение между декларируемыми намерениями и реальными показателями объясняется совокупностью структурных ограничений, преодоление которых является необходимым условием для выхода двустороннего сотрудничества на качественно новый уровень.

Методологическая основа исследования

В процессе работы применялись общенаучные методы теоретико-методологического и сравнительного анализа, наблюдения, синтеза и обобщения, а также метод SWOT-анализа для систематизации факторов, определяющих текущее состояние и среднесрочные перспективы двустороннего сотрудничества.

Информационно-эмпирическую базу исследования составили официальные данные Россельхознадзора, Министерства промышленности и торговли Российской Федерации, Министерства иностранных дел Российской Федерации, Государственного банка Пакистана, материалы российско-пакистанской Межправительственной комиссии.

Товарная структура двусторонней торговли

Понимание инвестиционных перспектив невозможно без чёткой картины действующей товарной структуры. Согласно данным Министерства энергетики Российской Федерации, по итогам 10-го заседания российско-пакистанской Межправительственной комиссии, состоявшегося в Исламабаде в ноябре 2025 года, на долю сельскохозяйственной продукции приходится около 65% российского экспорта в Пакистан, а в структуре пакистанского экспорта в Россию доминирует текстиль с долей порядка 60% [1]. Систематизированное представление о товарной структуре двусторонней торговли в 2023–2025  гг. представлено в Таблице 1.

Таблица 1

Товарная структура двусторонней торговли России и Пакистана (2023–2025  гг.)

Источник: составлено автором на основе данных Государственного банка Пакистана [16]

Данные Таблицы 1 фиксируют два принципиальных наблюдения. Во-первых, двусторонняя торговля носит выраженный сырьевой и однотипный характер. Всего лишь несколько товарных групп формируют подавляющую часть взаимного обмена в каждом направлении. Во-вторых, в этих же секторах, а именно нефтегазовом, зерновом, металлургическом, текстильном, сосредоточены как уже реализуемые инвестиционные проекты, так и наиболее конкретные переговорные треки, что создаёт предпосылки для перехода от чисто торговых к инвестиционным и производственно-кооперационным формам взаимодействия. В этом смысле нынешняя товарная структура является не просто описанием состояния торговли, но и «дорожной картой» инвестиционных приоритетов.

Энергетика как ведущее инвестиционное направление

Энергетический сектор образует наиболее динамично развивающееся инвестиционное направление российско-пакистанского сотрудничества. Пакистан относится к числу стран с хронически острым энергетическим дефицитом: страна с населением более 255 млн человек лишена собственных значимых запасов нефти и вынуждена финансировать масштабный нефтяной импорт. В январе 2023 года в ходе 8-го заседания российско-пакистанской Межправительственной комиссии стороны достигли концептуальных договорённостей о поставках российской нефти и нефтепродуктов. В июне того же года первая крупная партия сырой нефти объёмом 100 тыс. метрических тонн прибыла в порт Карачи. В октябре 2023 года был заключён долгосрочный контракт на поставки нефти. После временного перерыва в декабре 2024 года Пакистан достиг нового соглашения с Москвой о возобновлении импорта российской сырой нефти с января 2025 года [6].

Принципиально важно, что нефтяное сотрудничество вышло за рамки простого товарного обмена и приобрело инвестиционное измерение. На полях ПМЭФ-2025 министр энергетики Российской Федерации С. Цивилев и министр энергетики Пакистана М.А.П. Малик обсудили перспективы двустороннего участия в нефтегазовой отрасли и гидроэнергетике, включая совместную разведку и добычу углеводородов. В декабре 2024 года пакистанская сторона официально предложила России участвовать в разведке нефти и газа на шельфе страны, а также в нефтепереработке [10]. В рамках 10-го заседания Межправительственной комиссии в ноябре 2025 года рассматривался также вопрос модернизации нефтеперерабатывающего завода в республике с участием российских компаний.

С точки зрения масштаба потенциального сотрудничества необходимо учитывать, что по экспертным оценкам Россия способна закрыть до 35% потребностей Пакистана в сырой нефти, что при годовом нефтяном импорте Пакистана на уровне 15–17  млрд долларов США означало бы ежегодный контракт в объёме порядка 5–6  млрд долларов США [15]. Полная реализация данного потенциала требует решения трёх взаимосвязанных задач: обеспечения бесперебойной логистики, создания независимого расчётного механизма и снятия угрозы вторичных санкций для пакистанских банков.

Металлургия и агропромышленный комплекс

Вторым крупным инвестиционным треком является металлургическая промышленность, воспроизводящая историческую традицию советско-пакистанского сотрудничества 1970-х годов. В июле 2025 года было сообщено о подписании протокола о восстановлении и модернизации Пакистанского металлургического комбината в Карачи при участии российской стороны. Параллельно в ходе визита пакистанского министра промышленности и производства в Москву был обозначен российский интерес к строительству нового сталелитейного завода на территории Пакистана [9]. Стратегическое значение проектов обусловлено тем, что Пакистан вынужден импортировать значительную долю потребляемого стального проката, что создаёт постоянную нагрузку на платёжный баланс.

Зерновое направление занимает наибольший удельный вес в структуре российского экспорта в Пакистан, однако до последнего времени оставалось исключительно торговым, не переходя в инвестиционные форматы. Структурная уязвимость Пакистана в аграрном секторе хорошо документирована. Производство пшеницы в стране прогнозируется на уровне 27,5 млн тонн в сезоне 2025/26, что гораздо ниже многолетней нормы. При этом внутренний спрос на растительные масла составляет около 4 млн тонн в год при собственном производстве порядка 0,5 млн тонн [4]. В этих условиях долгосрочные соглашения о поставках зерна и масличных культур рассматриваются российскими официальными лицами как перспективная модель двусторонних отношений [18, с.701].

В октябре 2024 года на первом российско-пакистанском торгово-инвестиционном форуме компания «Астарта Агротрейдинг» заключила с пакистанскими партнёрами соглашение по обмену нута на мандарины [13]. Данная сделка, формально представляющая собой бартерный товарообмен, демонстрирует, что частный бизнес двух стран активно ищет нестандартные механизмы обхода расчётных ограничений. Это указывает на наличие реального коммерческого интереса, который при создании надлежащей инфраструктуры мог бы трансформироваться в полноценные инвестиционные проекты [19, с.20].

Самостоятельным сегментом, расширяющим аграрно-продовольственную повестку, выступает рыбохозяйственный комплекс. В апреле 2026 года Россельхознадзор допустил 16 пакистанских рыбоперерабатывающих предприятий к поставкам своей продукции на рынок ЕАЭС [11]. Этот шаг создаёт юридические основания для Формирования нового товарного сегмента и расширяет матрицу взаимного обмена за пределы традиционных позиций.

Таблица 2

SWOT-анализ российско-пакистанского сотрудничества

Источник: составлено автором

Согласно Таблице 2, SWOT-анализ выявляет две закономерности. Сильные стороны и возможности лежат в реальной экономике, а слабости и угрозы сосредоточены в финансово-институциональной сфере. Главным сдерживающим фактором выступает неразвитость институциональной архитектуры. Кроме того, большинство возможностей реализуется только через многосторонние форматы. С учётом этого стратегические приоритеты можно объединить в четыре направления, а именно транспортно-логистическое, институциональное, научно-техническое и гуманитарно-туристическое.

Транспортно-логистические приоритеты

Центральным приоритетом, определяющим перспективы материализации всех направлений сотрудничества, выступает развитие транспортной связанности. В отсутствие общей сухопутной границы между Россией и Пакистаном, а также с учётом ограничений традиционного морского маршрута через Суэцкий канал, ключевое значение приобретает международный транспортный коридор «Север — Юг». Соглашение о создании данного коридора было подписано Россией, Индией и Ираном 12 сентября 2000 года и впоследствии расширено до четырнадцати государств-участников. Общая протяжённость маршрута от Санкт-Петербурга до Мумбаи составляет порядка 7200 километров, что в сочетании с использованием железнодорожной и каспийской судоходной инфраструктуры обеспечивает сокращение сроков доставки грузов из Южной Азии в Россию в 1,5–2  раза по сравнению с морским путём через Суэцкий канал, при этом транспортные издержки могут сократиться приблизительно на 30% [5]. Динамика грузопотоков последних лет подтверждает растущую востребованность маршрута. По данным заместителя Министра транспорта Российской Федерации, объём перевозок по МТК «Север — Юг» через Каспий в 2025 году превысил 7,2 млн тонн, при этом совокупный грузопоток коридора по итогам 2024 года достиг 26,9 млн тонн с приростом около 19% к уровню предыдущего года [5]. Важно, что коридор формируется как разветвлённая система, состоящая из трёх направлений. Западный путь проходит через Азербайджан и Иран с выходом на иранский порт Бендер-Аббас. Восточная ветвь связывает Россию через Казахстан и Туркменистан с иранской железнодорожной сетью. Транскаспийский маршрут опирается на портовую инфраструктуру Астрахани, Махачкалы и Оля. Подобная многовариантность снижает риски одного маршрута и обеспечивает гибкость грузовой логистики.

Принципиально новый этап взаимодействия был открыт интеграцией Пакистана в систему МТК «Север — Юг». В июне 2024 года Чрезвычайный и Полномочный Посол Исламской Республики Пакистан в Российской Федерации М.Х. Джамали официально обозначил готовность страны присоединиться к коридору. В июне 2025 года из Лахора в Астрахань впервые в истории двусторонних отношений планировался к отправлению прямой грузовой состав. Маршрут протяженностью около 8 000 километров проходит через иранский Захедан, где из-за смены ширины колеи производится перегрузка контейнеров, далее через Туркменистан и Казахстан выходит к российскому Поволжью. Время доставки составляет 20–25  суток. В первой партии планировалось перевезти 15–16  контейнеров двадцатифутового эквивалента, в дальнейшем планируется довести объём перевозок одного состава до 31 контейнера [7].

Параллельно с экспансией МТК «Север — Юг» Россия продвигает формат шестистороннего меморандума «Беларусь — Россия — Казахстан — Узбекистан — Афганистан — Пакистан» о создании транспортного коридора с выходом к портам Индийского океана, подписанного 1 ноября 2023 года в Ташкенте. Ключевым проектом в рамках данного формата выступает Трансафганская железная дорога. В июле 2025 года в Кабуле было подписано трёхстороннее межправительственное рамочное соглашение между Узбекистаном, Афганистаном и Пакистаном о согласованном маршруте Термез — Найбабад -Майданшахр — Логар — Харлачи протяжённостью 647 километров через территорию Афганистана. По данным Министерства транспорта Узбекистана, проект оценивается в 4,6 млрд долларов США, ожидаемый срок реализации составляет пять лет, а прогнозный грузопоток на первом этапе составит около 3 млн тонн в год с выходом на 15–20  млн тонн к 2035–2040  годам [12]. Запуск дороги позволит сократить время транзита грузов между Узбекистаном и Пакистаном с 35 до 3–5  суток. Для России присутствие в проекте является стратегическим элементом евразийской транспортной архитектуры, обеспечивающим устойчивость транзитного потенциала в южном направлении [22, с.833].

Институциональные приоритеты

Вторым стратегическим приоритетом является укрепление институциональной рамки сотрудничества. Особое значение приобретает деятельность в Шанхайской организации сотрудничества [20, с.889]. В рамках Межбанковского объединения ШОС происходит постепенное расширение использования национальных валют во взаимных расчётах. Принципиально важным шагом стало решение, закреплённое в Тяньцзиньской декларации саммита глав государств — членов ШОС 2025 года, об учреждении Банка развития Шанхайской организации сотрудничества. Появление этого института способно частично компенсировать ограниченный доступ Пакистана к финансированию Нового банка развития БРИКС и создать дополнительный канал кредитования совместных российско-пакистанских инфраструктурных и промышленных проектов.

Не менее значимым становится евразийский трек. В апреле 2026 года в Москве состоялась встреча министра по торговле Евразийской экономической комиссии А. Слепнёва с федеральным министром торговли Пакистана Дж. К. Ханом, по итогам которой стороны договорились инициировать формирование совместной исследовательской группы по изучению целесообразности заключения соглашения о свободной торговле между Евразийским экономическим союзом и Пакистаном [2]. Заключение соглашения о свободной торговле станет ключевой задачей институционального трека на ближайшие годы, поскольку именно оно создаст правовую основу для устойчивого расширения товарооборота. Однако формат БРИКС, в который Пакистан подал заявку в ноябре 2023 года [8], остаётся заблокированным позицией Индии. На Казанском саммите 22–24  октября 2024 года в число государств-партнёров вошли тринадцать стран, но Исламабад в их число не попал из-за фактического использования Дели права блокирующего голоса в условиях принципа консенсуса. В этой ситуации платформа ЕАЭС объективно становится для российско-пакистанского сотрудничества более перспективным многосторонним механизмом, чем БРИКС.

Параллельно укрепляется парламентский диалог. В октябре 2024 года в Исламабаде Председатель Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации В. Матвиенко и Председатель Сената Пакистана Ю.Р. Гилани подписали меморандум о взаимопонимании, что создаёт дополнительный канал согласования позиций по экономическим вопросам.

Самостоятельным направлением преодоления расчётных ограничений выступают биржевые механизмы. В ходе 10-го заседания Межправительственной комиссии в ноябре 2025 года Петербургская международная товарно-сырьевая биржа представила стратегический план развития биржевой торговли, предусматривающий организацию в тестовом режиме поставок российских энергоресурсов, минеральных удобрений и сельскохозяйственной продукции в Пакистан [1].

Научно-техническое и гуманитарно-туристическое сотрудничество

Третий приоритет связан с расширением научно-технического и образовательного сотрудничества. В 2025 учебном году в российских вузах обучалось более тысячи граждан Пакистана. В рамках визита делегации заместителя Председателя Правительства Российской Федерации в Исламабад в 2024 году была достигнута договорённость о разработке трёх межправительственных соглашений: о сотрудничестве в области высшего образования, о научно-техническом сотрудничестве и о взаимном признании документов об образовании. Учитывая поставленную в 2024 году задачу довести к 2030 году численность иностранных студентов в России до пятисот тысяч человек, расширение пакистанского контингента и сопровождающего его инженерно-научного обмена становится одним из инструментов формирования сети профессиональных и деловых связей нового поколения.

К числу новых направлений относится и космическая деятельность. В феврале 2026 года Министр энергетики Российской Федерации С. Цивилев сообщил о развитии в сфере космической деятельности с Пакистаном в рамках Межправительственной комиссии. Формирование данных направлений позволяет перевести двустороннее сотрудничество из преимущественно сырьевой плоскости в технологическую, что более устойчиво в долгосрочной перспективе.

Самостоятельным приоритетом, принципиально расширяющим контактную базу двух стран, выступает гуманитарно-туристический трек. Логичным решением должно стать восстановление прямого авиасообщения между странами, возможность которого Министр энергетики Российской Федерации публично анонсировал в декабре 2024 года.

Заключение

Российско-пакистанское торгово-инвестиционное сотрудничество начинает выходить за рамки разовых поставок. Энергетика, металлургия и агропромышленный комплекс формируют три ключевых направления, в каждом из которых наблюдается переход от торговых операций к долгосрочным контрактам и совместным проектам. Стратегические приоритеты двусторонних отношений образуют целостную систему, состоящую из транспортно-логистического, институционального, научно-технического и гуманитарного направлений [21, с.608].

Проведённый SWOT-анализ показал, что главные ограничения сотрудничества сосредоточены в институционально-финансовой плоскости, причём большинство возможностей реализуемо только через многосторонние форматы, такие как ЕАЭС, ШОС и формирующиеся механизмы БРИКС. В числе приоритетных задач выделяются: ускорение воплощения транспортно-логистических проектов на маршрутах МТК «Север — Юг» и Трансафганской железной дороги, создание правовых основ для сотрудничества посредством подписания соглашения о свободной торговле между ЕАЭС и Пакистаном, разработка непосредственной системы расчетно-платежных операций, в том числе биржевых механизмов и валютных свопов между центральными банками. Совместные усилия и адаптация наработок к потребностям обеих сторон позволяют утверждать, что российско-пакистанское сотрудничество перешло в стадию формирования стабильного партнерства. Дальнейшее развитие этого партнерства будет зависеть в первую очередь от темпов институционального оформления многосторонних механизмов и реализации ключевых инфраструктурных инициатив.