Актуальность исследования управления промышленным развитием субъектов Российской Федерации в контексте национальных проектов по обеспечению технологического лидерства (10 национальных проектов, последний из которых был рассмотрен и утвержден на заседании Президиума Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и национальным проектам в декабре 2025 года) определяется комплексом внешних и внутренних факторов, формирующих новую парадигму технологического суверенитета страны.

В 2023 году Правительством Российской Федерации было утверждено Постановление № 603^[1], которое положило правовую основу для отбора и реализации проектов технологического суверенитета и структурной адаптации экономики, установив единые требования к организациям-участникам и создав реестр приоритетных инициатив.

Данный нормативный правовой акт не только кодифицировал подходы к управлению технологическим лидерством, но и фактически возложил на субъекты Российской Федерации обязанность по формированию региональных проектов, соответствующих федеральным критериям, что существенно трансформировало механизмы регионального управления промышленностью ^[2].

В целях обеспечения технологического суверенитета Российской Федерации и создания условий для ускоренной разработки и внедрения технологических инноваций для решения социально-экономических задач развития Российской Федерации, Правительством Российской Федерации был разработан Федеральный закон от 28.12.2024 № 532-ФЗ «О технологической политике в Российской Федерации».

В 2025 году индекс промышленного производства (ИПП) в Российской Федерации продемонстрировал положительную динамику, составив 1,0 – 1,5% прироста^[3] в годовом выражении, что непосредственно коррелирует с реализацией национальных проектов технологического лидерства, охватывающих восемь ключевых направлений от новых материалов до многоспутниковых систем.

Пробелы в научной литературе проявляются в отсутствии:

а) взаимосвязь между объемом капитальных вложений и динамикой промышленного производства в региональном разрезе недостаточно изучена. Между тем практические наблюдения свидетельствуют о неоднозначности этой корреляции: в одних регионах рост инвестиционной активности сопровождается ускорением темпов выпуска, в других наблюдается обратная или слабая связь ^[4];

б) второй пробел обнаруживается в сфере методологического обеспечения управления промышленным развитием на региональном уровне.

Министерство промышленности и торговли Российской Федерации разработало комплексный перечень показателей оценки эффективности деятельности региональных органов исполнительной власти в сфере промышленности, утвердив методические рекомендации по их расчету. Однако в научной литературе недостаточно изучены вопросы практического применения и адаптации этих методик к конкретным условиям различных субъектов Российской Федерации.

В частности, остаётся неясным, какие специфические инструменты
и технологии публичного управления могут обеспечить эффективное достижение установленных показателей с учётом разнородности экономических структур
и ресурсных потенциалов отдельных субъектов Российской Федерации.

Кроме того, мало внимания в научных исследованиях уделяется организационному
и проектному аспектам взаимодействия множественных промышленных стейкхолдеров при реализации промышленной политики на региональном уровне ^[5];

в) третий пробел касается научного обоснования существующего инструментария оценки результатов управленческой деятельности в сфере промышленной политики. Действующее законодательство установило комплексную систему показателей эффективности деятельности исполнительных органов субъектов Российской Федерации в сфере промышленности^[6], включающую показатели, непосредственно связанные с промышленным развитием (темп роста инвестиций в основной капитал, развитие малого и среднего предпринимательства, цифровая зрелость экономики).

Однако эти показатели разработаны с учётом общероссийских приоритетов,
а не специфики отдельных территорий.

В научной практике остаётся неразработанным вопрос о том, какие ключевые показатели эффективности деятельности целесообразно применять при оценке результативности региональной промышленной политики с учётом индивидуальных социально-экономических особенностей каждого субъекта Российской Федерации,
а также в контексте применения такого инструмента как индивидуальные программы социально-экономического развития субъектов Российской Федерации^[7].

 Существующие подходы к оцениванию обладают рядом методологических ограничений, которые недостаточно изучены в контексте региональной промышленной специфики. В частности, остаётся открытым вопрос о балансе между федеральными целевыми показателями и региональными приоритетами развития промышленности, а также о механизмах адаптации универсальных метрик к особенностям региональной экономики.

 Без решения этой проблемы система управления региональным промышленным развитием рискует остаться формальной, неспособной обеспечить дифференцированный подход к территориям с различными начальными условиями и потенциалами развития ^[8].

Проблематика управления промышленным развитием субъектов Российской Федерации в контексте достижения национальных целей технологического лидерства представляет собой актуальный предмет научного познания.

Её актуальность обусловлена необходимостью сопряжения амбициозных целей национального технологического суверенитета с региональными социально-экономическими реальностями и располагаемыми административными ресурсами.

На федеральном уровне поставлены целевые ориентиры: реализация восьми национальных проектов технологического лидерства, предусматривающих вложение около 3 триллионов рублей до 2030 года в критически важные отрасли от новых материалов и средств производства до беспилотных авиационных систем и энергетических инноваций.

Параллельно Российская Федерация подтверждает приверженность Целям в области устойчивого развития ООН, интегрируя их принципы и показатели в систему национального стратегического планирования. Однако реализация этих направлений на региональном уровне сталкивается с существенными противоречиями ^[9].

Первое противоречие заключается в том, что федеральные показатели и национальные проекты разработаны в логике общероссийских приоритетов, без учёта разнородности социально-экономических структур, ресурсных потенциалов и технологической готовности отдельных субъектов Российской Федерации. Это создаёт ситуацию, при которой универсальные инструменты и механизмы управления региональной промышленной политикой на практике обладают ограниченной применимостью к территориям с различными начальными условиями. Второе противоречие состоит в отсутствии надлежащего научно-методологического обеспечения процесса трансформации федеральных целей в эффективные действия региональных органов власти. В научной литературе недостаточно разработаны вопросы механизмов адаптации, локализации целевых показателей и создания условий для их достижения с учётом специфики территорий.

Управление промышленным развитием в условиях одновременной реализации национальных проектов технологического лидерства и международных обязательств требует новых подходов к региональному планированию и управлению, что обусловливает необходимость углубленного изучения данной проблематики ^[10].

Эмпирические показатели производственной деятельности за текущий период демонстрируют определённую позитивную тенденцию. Согласно официальным данным Федеральной службы государственной статистики, индекс промышленного производства в апреле 2025 года достиг значения 101,5% в сравнении
с соответствующим периодом предыдущего года, в то время как совокупный показатель за первый квартал 2025 года составил 101,2% ^[11].

Хотя темпы прироста остаются относительно сдержанными в абсолютном выражении, данная динамика свидетельствует о стабилизации производственных процессов на фоне структурных преобразований хозяйственного комплекса.

Масштаб публичных инвестиций в реализацию этих инициатив является значительным: девять проектов технологического лидерства получили финансирование в объёме 5,7 трлн рублей на период до 2030 года, из которых дополнительно выделено 3,0 трлн рублей сверх ранее утверждённых бюджетных ассигнований, при этом объём финансирования на текущий финансовый год превысил 1,6 трлн рублей. Охватываемые проектами области технологического развития охватывают широкий спектр: от разработки новых материалов и химических технологий до создания космических систем, и платформ беспилотной авиации, что позволяет квалифицировать эту совокупность инициатив как комплексный инструмент структурной адаптации экономики.

Масштабность происходящих экономических трансформаций контрастирует с острой недостаточностью знаний, необходимых для их понимания и управления. Исследовательское сообщество сталкивается здесь с тройным дефицитом.

Первая проблема обнаруживается в недостатке эмпирических исследований, раскрывающих механизмы трансформации капиталовложений в конкретные результаты производственной активности на региональном уровне. Практика демонстрирует, что связь между объёмом вложенных инвестиционных средств и реальным приростом промышленного выпуска остаётся недостаточно изученной. Остаётся открытым вопрос о подлинной отдаче финансовых ресурсов в региональном разрезе, о механизме трансмиссии между инвестиционным импульсом и производственным результатом, о лагах этого преобразования. Точечные исследования на отдельных объектах и производствах не дают целостной картины. Между тем государство активно развивает инструментарий для стимулирования инвестиций в промышленность. Специальные инвестиционные контракты (СПИК 2.0) соглашения между инвесторами и государством, гарантирующие стабильность налоговых условий на период до 15–20 лет в зависимости от объёма вложений привлекли более 2 триллионов рублей в высокотехнологичные производства.

На данный момент действует порядка 90 контрактов, охватывающих отрасли от авиастроения до энергетики и химической промышленности. Параллельно государство развивает механизм офсетных контрактов (контрактов со встречными инвестиционными обязательствами), утверждённый в соответствии со статьёй 111.4 Закона № 44-ФЗ от 5 апреля 2013 г. «О контрактной системе в сфере закупок»^[12]. Офсетный контракт предусматривает долгосрочное сотрудничество государства и частного инвестора на срок до 10 лет, при котором инвестор обязуется создать или модернизировать производство определённого товара или услуги за счёт собственных средств (минимум 100 млн рублей с 2022 года), а государственный заказчик гарантировать покупку этого товара в течение установленного срока. Такой механизм позволяет инвесторам получить гарантированный рынок сбыта, что снижает риски проекта, а регионам привлечь долгосрочные инвестиции и одновременно решить задачи импортозамещения в критически важных отраслях.

Однако остаётся неясным, каковы реальные мультипликативные эффекты этих капиталовложений на региональную экономику. Ни СПИК 2.0, ни офсетные контракты не могут функционировать без надлежащего научно-методологического обеспечения процесса их взаимодействия с региональными экономическими системами. В научной литературе отсутствует достаточный анализ того, как эти инструменты влияют на занятость в регионах, насколько эффективно они решают задачу импортозамещения и какова цена экономического развития в расчёте на единицу вложенного капитала.

Параллельно АНО «Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов» разработало регионально-ориентированные модели для оценки инвестиционного климата и управления инвестиционной активностью. По данным последнего Национального рейтинга состояния инвестиционного климата, проведённого АСИ в 2025 году, Свердловская область вошла в десятку лидеров
(10-е место), что свидетельствует о наличии определённых успехов в региональной инвестиционной политике. Вместе с тем эти инструменты ориентированы преимущественно на оценку условий для бизнеса, а не на анализ экономических последствий уже произведённых вложений. Научное сообщество по-прежнему испытывает острую нехватку методологий, которые позволили бы количественно оценить, в какой степени инвестиции в промышленность трансформируются в прирост выпуска, рост производительности труда и повышение конкурентоспособности территорий ^[13].

Второй пробел имеет методологический характер. Федеральный закон № 488-ФЗ «О промышленной политике в Российской Федерации» ^[14] установил основные принципы и инструменты развития промышленности, однако предусмотрел децентрализацию реализации этой политики. В соответствии со статьёй 7 закона, органы государственной власти субъектов Российской Федерации получили право разрабатывать собственные концепции и целевые программы развития промышленности, устанавливать меры стимулирования в соответствии с региональными условиями. Это создало ситуацию, при которой каждый субъект Федерации разрабатывает свою методику управления промышленным развитием на основе региональной специфики ^[15].

На практике это означает, что региональные команды и организации, реализующие промышленные проекты, зачастую не располагают унифицированным, апробированным на практике инструментарием проектного менеджмента, который был бы разработан с учётом российских управленческих реалий. Попытка прямого применения такого инструментария нередко сталкивается с объективными ограничениями конкретных территорий: недостаточностью кадрового потенциала, ограниченностью бюджетных ресурсов, географической разреженностью, слабостью институциональной инфраструктуры. В результате региональные программы промышленного развития часто реализуются без предварительной проработки механизмов их жизненного цикла, что приводит к снижению эффективности.

Третий пробел касается недостатка системной аналитики в управлении промышленным развитием. На федеральном уровне установлены амбициозные целевые показатели социально-экономического развития, которые должны быть достигнуты во всех субъектах Российской Федерации в единые сроки. Однако эти показатели разработаны без учёта существующих диспропорций в развитии субъектов Российской Федерации и их производственного потенциала.

В свою очередь, региональные органы власти получили полномочия определять собственные концепции и программы промышленного развития в соответствии с местными условиями. На основании соглашений между региональными высшими исполнительными органами и муниципальными образованиями эти целевые показатели доводятся до местного уровня управления. На муниципалитеты возлагается ответственность за реализацию конкретных мер, хотя нередко они обладают ограниченными ресурсами и возможностями для их достижения.

В результате сложилась многоуровневая система управления промышленным развитием, в которой регионы оказываются зажаты между жёсткими федеральными целевыми установками (сверху) и ограниченными имеющимися ресурсами, квалификацией кадров и производственными возможностями на местах (снизу). Практические инструменты для балансировки этого противоречия остаются недостаточно разработаны и научно не обоснованы. В частности, отсутствуют методологии, которые позволили бы корректировать целевые показатели с учётом региональной специфики, переводить федеральные приоритеты в реалистичные муниципальные программы действий, оценивать достижимость установленных ориентиров с учётом объективных ограничений. Без такого научного обоснования система управления региональным промышленным развитием рискует остаться формализованной и неэффективной.

Разрешение этих информационных и концептуальных противоречий является предварительным условием для того, чтобы региональная политика могла работать эффективно в новой технико-хозяйственной ситуации.

Здесь возникает противоречие, которое в полной мере раскрывается только в момент реализации. Центр определил стратегическую цель – достичь технологической независимости и установил твёрдые приоритеты. Но реализовать эту цель предстоит главам субъектов, которые должны учитывать совершенно иную реальность: существующую структуру производства, профессиональный состав трудовых ресурсов, наличные финансовые возможности, особенности местных экономических рынков. Это место встречи федеральной воли и локальной действительности и есть главный источник управленческого напряжения в самих регионах.

В реальной практике ситуация выглядит так: указания приходят, но алгоритм их трансляции в конкретные действия остаётся размытым. Как выбрать из множества возможных инициатив те немногие, которые вписываются в специфику конкретного региона? Как отслеживать прогресс и вовремя понимать, что что-то идёт не так? Как оперативно переориентировать усилия при появлении новых препятствий? На все эти вопросы практиков ждёт молчание. Между тем санкционное давление и необходимость срочно заменить импортные компоненты отечественными усиливают срочность и остроту этих вопросов.

Выход состоит не в механическом улучшении текущих процедур, а в создании систематизированного, научно обоснованного аппарата управления промышленным развитием, такого, который бы органически сочетал глубокие стратегические цели с практической, оперативной гибкостью.

Анализ практики реализации национальных проектов технологического лидерства выявляет ярко выраженную территориальную неоднородность. Москва и Московская область, хотя и соседствуют географически, формируют разные полюсы инвестиционной активности с собственными целевыми показателями, доведёнными до каждого субъекта Российской Федерации отдельно. Тем не менее оба этих региона аккумулируют основной финансово-инвестиционный потенциал и на них приходятся главные результаты реализации этой государственной политики. Кроме столичного региона, в число ключевых узлов входят Свердловская область, Санкт-Петербург, Новосибирская область и Татарстан. Эти территории составляют ядро регионов, где национальные проекты находят наиболее благоприятную среду и ресурсное обеспечение для своего воплощения. Вместе они аккумулируют значительную долю бюджетного финансирования, концентрируя научно-технологический потенциал страны и высокотехнологичные производства на относительно ограниченной территории ^[16]. В Московской области к реализации заявлено 454 проекта технологического суверенитета, из них 238 уже воплощены на практике; с начала 2025 года добавилось ещё 81 новый проект. Свердловская область заняла первое место по числу проектов, получивших финансирование от Фонда развития промышленности, и вложила около 650 млн рублей в создание единого центра высокоточной механики при УрФУ, который должен обеспечивать производство импортозамещающих сервоприводов, спрос на которые составляет порядка 50 тысяч единиц в год ^[17].

Однако успех этих регионов обусловлен их первоначальным преимуществом: наличием сложившейся научно-образовательной базы, развитого промышленного комплекса и кадровой глубины. Новосибирская область достигла пятой позиции в национальном рейтинге научно-технологического развития во многом благодаря исторически укоренённым в регионе традициям академической науки; реализуемый ею Центр коллективного пользования синхротроном «СКИФ» приобрел статус центра притяжения международного уровня, однако его успех носит скорее исключительный, нежели репрезентативный характер ^[18].

Однако успех этих регионов обусловлен их первоначальным преимуществом: наличием сложившейся научно-образовательной базы, развитого промышленного комплекса и кадровой глубины. Новосибирская область достигла пятой позиции в национальном рейтинге научно-технологического развития во многом благодаря исторически укоренённым в регионе традициям академической науки; реализуемый ею Центр коллективного пользования синхротроном «СКИФ» приобрел статус центра притяжения международного уровня, однако его успех носит скорее исключительный, нежели репрезентативный характер.

Одновременно существует обширный пласт территорий, в которых научный потенциал и производственная база либо недостаточны, либо искажены сырьевой ориентацией. В таких регионах национальные проекты требуют принципиально иного управленческого подхода: не адаптации уже имеющихся компетенций, но их целенаправленного формирования. Так, Нижегородская область, традиционно позиционируемая как сырьевой и перерабатывающий регион, в рамках нацпроекта «Новые материалы и химия» ^[19] смогла привлечь проект «РусСилика» – крупное производство силикагелей и силиказолей с инвестициями свыше 21 млрд рублей, из которых 5 млрд выделены Фондом развития промышленности. Однако такие трансформационные проекты остаются исключением, а не нормой ^[20].

Федеральный центр создал несколько слоёв инструментов для управления региональной реализацией. На верхнем уровне – нормативно-правовая база: Постановление № 603 от апреля 2023 года установило единые критерии отбора проектов и создало реестр приоритетных инициатив. В ноябре 2024 года Постановление № 1492 ^[21]расширило спектр приоритетных направлений, включив высокоскоростные железнодорожные магистрали, энергетику на основе российских турбин и редкоземельные металлы. Эта эволюция норматива отражает осознание того, что первоначальный перечень оказался недостаточным для полноты технологического суверенитета.

На региональном уровне механизмы координации остаются фрагментарными. Свердловская область, например, располагает собственным Фондом технологического развития промышленности и Корпорацией развития Среднего Урала, но эти структуры работают автономно, без чёткой интеграции с федеральными программами. В результате территориальное управление осуществляется скорее по принципу параллелизма, чем по системе «иерархия–кооперация».

Научно-образовательная компонента управления воплощена через создание научно-образовательных центров (НОЦ) и стратегических технологических проектов (СТП). Новосибирский государственный университет в рамках программы «Приоритет-2030» реализует три СТП: по персонифицированной биомедицине, нейросетевым технологиям и искусственному интеллекту для промышленности. Однако этот подход характеризуется значительной концентрацией в крупных научных центрах и имеет ограниченный охват периферийных регионов.

Практика раскрывает три группы барьеров, препятствующих эффективному управлению промышленным развитием на региональном уровне.

Рассматривая региональные механизмы управления индустриальным развитием, невозможно игнорировать тот факт, что любые территориальные инициативы сегодня реализуются в координатах, заданных федеральными документами стратегического планирования. Ключевую роль в этой системе координат играют два взаимосвязанных документа: Сводная стратегия развития обрабатывающей промышленности Российской Федерации до 2030 года и на период до 2035 года, утвержденная распоряжением Правительства РФ № 2436-р от 9 сентября 2023 года ^[22], и государственная программа «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности», первоначально принятая постановлением Правительства № 328  от 15 апреля 2014 ^[23] года и существенно обновленная в 2021 году.

Принципиально важно, что именно в рамках государственной программы сосредоточены финансовые ресурсы, направляемые на реализацию национальных проектов технологического лидерства. Только на трехлетний период 2026-2028 годов в федеральном бюджете под эти цели заложено около 1,9 триллиона рублей, при этом траектория финансирования демонстрирует последовательное нарастание: 567,8 млрд в 2026 году, 652,8 млрд в 2027-м, 658,9 млрд в 2028-м. Иными словами, государственная программа превратилась в главный финансовый инструмент, через который материализуются идеи технологического суверенитета и структурной модернизации экономики. Без понимания этой связи региональная промышленная политика рискует остаться набором разрозненных, плохо скоординированных действий, лишенных системного финансового обеспечения ^[24].

Эволюция стратегического видения: от постепенной модернизации к ускоренному технологическому суверенитету.

Чтобы понять текущую конфигурацию промышленной политики, полезно взглянуг на динамику изменений базовых стратегических документов. Первая редакция Сводной стратегии была утверждена распоряжением № 1512-р от 6 июня 2020 года^[25]. Тогда она ориентировалась преимущественно на плавное движение к 2024 году с перспективой до 2035-го, опираясь на логику постепенного импортозамещения и наращивания экспортного потенциала в условиях относительно стабильной внешнеэкономической среды. События последующих лет радикально изменили контекст. Санкционное давление, разрыв производственных кооперационных цепочек, острая необходимость обеспечить технологическую независимость в критических отраслях потребовали пересмотра самих основ промышленной стратегии.

Обновленная редакция, принятая в сентябре 2023 года, отражает этот сдвиг.
В центре документа теперь стоит концепция технологического суверенитета, упомянутая Президентом как императив национальной безопасности. Цели стали амбициознее: увеличить долю обрабатывающей промышленности в ВВП до 15,45% (с текущих примерно 13%), поднять индекс обрабатывающих производств на 55% относительно базового 2019 года, удвоить физический объем инвестиций и производительность труда, довести долю инновационно активных организаций с 28% до 45%. Масштаб задач свидетельствует о том, что государство ставит перед промышленностью задачу не эволюционного развития, а структурного рывка.

Важная деталь: стратегия разрабатывалась с участием отраслевых ассоциаций, научного сообщества и региональных кураторов промышленности. Это означает, что федеральный центр осознанно встраивал в документ механизмы обратной связи с территориями. По итогам стратегической сессии «Развитие промышленности», прошедшей в Координационном центре Правительства в мае 2023 года, были определены приоритетные направления: запуск нового инвестиционного цикла во всех отраслях, повышение инновационного потенциала, стимулирование спроса на отечественную продукцию, развитие индустриального потенциала регионов, решение кадрового вопроса. Эти приоритеты фактически задают ориентиры для региональных программ развития промышленности, которые согласно статье 7 Федерального закона № 488-ФЗ «О промышленной политике в Российской Федерации» субъекты РФ разрабатывают самостоятельно.

Сводная стратегия формулирует видение и целевые ориентиры, но механизм их практического достижения заложен в государственной программе «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности». Программа действует с 2014 года, однако её содержание радикально эволюционировало. Редакция, утвержденная постановлением № 1933 от 12 ноября 2021 года, отражает переход к проектно-ориентированной модели финансирования, при которой поддержка предоставляется не на покрытие текущих затрат предприятий, а на реализацию конкретных целей развития с четкими критериями эффективности.

Программа структурирована по функционально-отраслевому принципу. Она охватывает отрасли, ориентированные на внутренний рынок (автомобилестроение, сельскохозяйственное машиностроение, транспортное машиностроение), на обслуживание промышленности средствами производства (станкостроение, энергомашиностроение, робототехника, аддитивные технологии, промышленное ПО), на потребительский сектор (легкая промышленность, народные художественные промыслы, индустрия детских товаров), а также отрасли материального обеспечения промышленности (металлургия, композиты, редкие и редкоземельные металлы, химический комплекс). Это матричная структура позволяет дифференцировать инструменты поддержки в зависимости от специфики рынков и технологической зрелости отраслей.

Ключевой момент: программа синхронизирована с национальными проектами, в том числе с нацпроектами технологического лидерства. Это означает, что финансирование, заложенное на реализацию проектов по новым материалам и химии, искусственному интеллекту, беспилотным системам, космическим технологиям, квантовым вычислениям и другим направлениям, распределяется через механизмы государственной программы. Для регионов это принципиально: чтобы получить доступ к федеральному финансированию в рамках нацпроектов, территориальные инициативы должны соответствовать критериям, установленным госпрограммой. Постановление № 603 от 15 апреля 2023 года «Об утверждении приоритетных направлений проектов технологического суверенитета» создало реестр таких проектов и установило единые требования к организациям-участникам. Это нормативное основание фактически превратило госпрограмму в механизм отбора и финансирования наиболее перспективных региональных инициатив.

Понимание того, как устроена финансовая архитектура государственной программы, критически важно для региональных управленцев. Средства направляются по нескольким каналам. Первый – прямое финансирование федеральных проектов, включенных в состав нацпроектов технологического лидерства. Второй – субсидии субъектам Федерации на реализацию региональных программ развития промышленности и на возмещение затрат по созданию инфраструктуры индустриальных парков и технопарков. Третий – льготное финансирование через Фонд развития промышленности (ФРП), который за счет средств госпрограммы предоставляет займы под низкий процент (от 1% до 5%) на срок до 10 лет предприятиям, реализующим проекты импортозамещения и технологического перевооружения. Четвертый канал – специальные инвестиционные контракты (СПИК 2.0), гарантирующие инвесторам стабильность налоговых условий на период до 15-20 лет в обмен на обязательство создать производство с определенными параметрами. На данный момент действует около 90 таких контрактов, общий объем привлеченных инвестиций превышает 2 триллиона рублей

Обновленная Сводная стратегия развития обрабатывающей промышленности явно акцентирует задачи цифровой трансформации отрасли. В числе заявленных целей – создание эффективной инфраструктуры и системы поддержки внедрения российского программного обеспечения и программно-аппаратных комплексов, формирование новой модели занятости, учитывающей развитие автоматизации и роботизации. Государственная программа синхронизирована с национальной целью развития «цифровая трансформация», предполагающей достижение «цифровой зрелости» ключевых отраслей экономики к 2030 году.

Для регионов это означает, что проекты промышленного развития, включающие элементы цифровизации, имеют больше шансов на поддержку. На практике это может выражаться в создании «умных производств», внедрении систем промышленного интернета вещей (IIoT), использовании технологий цифровых двойников и компьютерного моделирования, развертывании систем предиктивной аналитики для управления производственными процессами. Однако цифровая трансформация требует не только технологических решений, но и изменения организационной культуры, переподготовки кадров, формирования новых моделей взаимодействия внутри производственных цепочек. Это еще один аспект, где региональные управленческие команды испытывают дефицит методологического обеспечения и практических инструментов.

Ключевое противоречие, с которым сталкиваются регионы, состоит в следующем. Федеральные показатели и национальные проекты разработаны в логике общероссийских приоритетов, без учета разнородности социально-экономических структур, ресурсных потенциалов и технологической готовности отдельных субъектов Федерации. Сводная стратегия предполагает, что доля организаций обрабатывающей промышленности, использующих технологические инновации, вырастет с 20% в 2020 году до 50% в 2035 году. Но как этого достичь региону, где промышленная база устарела, научно-исследовательская инфраструктура слаба, а квалифицированные кадры уезжают в более развитые субъекты?

Государственная программа формально предоставляет регионам свободу в разработке собственных концепций и программ развития промышленности в соответствии с местными условиями. Однако доступ к федеральному финансированию обусловлен соответствием проектов единым критериям, установленным постановлением № 603. В результате регионы оказываются зажаты между необходимостью соответствовать жестким федеральным стандартам (сверху) и ограниченными ресурсами, квалификацией кадров, производственными возможностями на местах (снизу). Практические инструменты для балансировки этого противоречия остаются недостаточно разработанными.

Именно поэтому настоящее исследование фокусируется на разработке механизмов адаптации федеральных целей к региональной специфике, на создании методологии, которая позволила бы корректировать целевые показатели с учетом объективных ограничений, переводить федеральные приоритеты в реалистичные программы действий, оценивать достижимость установленных ориентиров. Без такого научного обоснования система управления региональным промышленным развитием рискует остаться формализованной и неэффективной, неспособной обеспечить реальное достижение амбициозных целей, заложенных в Сводной стратегии и государственной программе «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности».

[1] Постановление Правительства Российской Федерации от 15 апреля 2023 г. № 603 «Об утверждении приоритетных направлений проектов технологического суверенитета и проектов структурной адаптации экономики Российской Федерации и Положения об условиях отнесения проектов к проектам технологического суверенитета и проектам структурной адаптации экономики Российской Федерации, о представлении сведений о проектах технологического суверенитета и проектах структурной адаптации экономики Российской Федерации и ведении реестра указанных проектов, а также о требованиях к организациям, уполномоченным представлять заключения о соответствии проектов требованиям к проектам технологического суверенитета и проектам структурной адаптации экономики Российской Федерации» : [Электронный ресурс] // Гарант : справ.-правовая система. – URL: https://base.garant.ru/406741957/
(дата обращения: 19.01.2026).

[2] Национальные проекты по обеспечению технологического лидерства: [Электронный ресурс] // Официальный сайт Правительства Российской Федерации. – 2026. – URL: http://government.ru/news/54184/ (дата обращения: 19.01.2026).

[3] Индекс промышленного производства в апреле 2025 г. вырос на 1,5% год к году : [Электронный ресурс] // Ведомости. – 2025. – 28 мая. – URL:  https://www.vedomosti.ru/business/news/2025/05/28/1113516-indeks-promishlennogo-proizvodstva (дата обращения: 19.01.2026).

[4] Александрова Т. Я., Андреева О. В. Разработка механизмов устойчивого развития промышленных предприятий на основе института государственно-частного партнерства // Вестник Алтайской академии экономики и права. – 2024. – № 7. – С. 6–11. – URL: https://s.vaael.ru/pdf/2024/7-1/3552.pdf (дата обращения: 31.01.2026).

[5] Приказ Министерства промышленности и торговли Российской Федерации от 30 мая 2025 г. № 2645 «Об утверждении перечня показателей оценки эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации в сфере промышленности и методических рекомендаций по их расчету» // Справочная правовая система «КонсультантПлюс».

[6] Указ Президента Российской Федерации от 28 ноября 2024 г. № 1014 «Об оценке эффективности деятельности высших должностных лиц субъектов Российской Федерации и деятельности исполнительных органов субъектов Российской Федерации» // Справочная правовая система «КонсультантПлюс».

[7] Об утверждении Методических рекомендаций по организации работы по разработке и реализации индивидуальных программ социально-экономического развития субъектов Российской Федерации с низким уровнем социально-экономического развития. Приках Министерства экономического развития Российской Федерации от 30.10.2024 № 680 // Документ официально опубликован не был.

[8] Инструменты региональной политики управления инвестиционной активностью территорий в зарубежной практике / [Электронный ресурс] // Фундаментальные исследования. – 2021. – № 2. – С. 54–60. – URL: https://s.fundamental-research.ru/pdf/2021/2/42971.pdf (дата обращения: 31.01.2026).

[9] / [Электронный ресурс] // Официальный сайт Правительства Российской Федерации. – 2024. – URL: http://government.ru/news/54184/ (дата обращения: 31.01.2026).

[10] Реализация ЦУР в России: вызовы и достижения / [Электронный ресурс] // Высшая школа экономики. – 2025. – URL: https://iorj.hse.ru/data/2025/09/18/1988317838/1%20сахаров%207-20.pdf (дата обращения: 31.01.2026).

[11] Росстат опубликовал индексы промышленного производства продукции ЦБП в январе-октябре 2025 года : [Электронный ресурс] // Ассоциация производителей гофрированного картона. – URL: https://gofro.org/rosstat-opublikoval-indeksy-promyshlennogo-proizvodstva-produktsii-tsbp-v-yanvare-oktyabre-2025-goda/ (дата обращения: 20.01.2026).

[12] Федеральный закон от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» // Справочная правовая система «Консультант Плюс».

[13] Национальный рейтинг состояния инвестиционного климата в регионах России (2025 г.) / [Электронный ресурс] // Агентство стратегических инициатив. – URL: https://opora.ru/en/news/events/nazvany-luchshie-regiony-po-investitsionnoy-privlekatelnosti2025/ (дата обращения: 31.01.2026).

[14] Федеральный закон от 31 декабря 2014 г. № 488-ФЗ «О промышленной политике в Российской Федерации» (в ред. от 24 сентября 2024 г.) // Справочная правовая система «КонсультантПлюс».

[15] Промышленность и инвестиции в субъектах РФ : выборочные итоги за период с января по октябрь 2022 года [Электронный ресурс] / ООО «Рейтинговое агентство «АКРА». – М., 2022. – URL: https://www.acra-ratings.ru/research/2708/ (дата обращения: 31.01.2026).

[16] На технологическое лидерство в бюджете предусмотрены 1,9 трлн рублей [Электронный ресурс] // ТАСС : информационное агентство России. – 2024. – 24 сент. – URL: https://tass.ru/ekonomika/25141663 (дата обращения: 31.01.2026).

[17] Минпромторг России. Пресс-центр. Новость de822b5c-5a58-4555-be00-dec2fe420bc4 : [Электронный ресурс] // Официальный сайт Министерства промышленности и торговли Российской Федерации. – URL: https://minpromtorg.gov.ru/press-centre/news/de822b5c-5a58-4555-be00-dec2fe420bc4 (дата обращения: 22.01.2026).

[18] Участники «Герои НовоСибири» изучили стратегию технологического суверенитета : [Электронный ресурс] // Комсомольская правда. Новосибирск. – URL:  https://www.nsk.kp.ru/online/news/6777222/  (дата обращения: 22.01.2026).

[19] Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» // КонсультантПлюс.

[20] Химическая отрасль России — 2025: трансформация, вызовы и стратегия роста : [Электронный ресурс] // Делойт, Пропайпери. – URL: https://delprof.ru/press-center/open-analytics/khimicheskaya-otrasl-rossii-2025-transformaciya-vyzovy-i-strategiya-rosta/ (дата обращения: 22.01.2026).

[21] Правительство Российской Федерации. Постановление от 6 ноября 2024 г. № 1492 «О внесении изменений в постановление Правительства Российской Федерации от 15 апреля 2023 г. № 603″// КонсультантПлюс : справ.-правовая система.

[22] Распоряжение Правительства Российской Федерации от 09.09.2023 № 2436-р «Об утверждении Сводной стратегии развития обрабатывающей промышленности Российской Федерации до 2035 года и на период до 2042 года» [Электронный ресурс] // Правительство России. – 2023. – 9 сент. – URL: http://government.ru/docs/49489/ (дата обращения: 12.02.2026).

[23] Постановление Правительства Российской Федерации от 15.04.2014 № 328 «Об утверждении государственной программы Российской Федерации «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности»» (с изменениями на 12.07.2025) [Электронный ресурс] // Электронный фонд правовых и нормативно-технических документов. – URL: https://docs.cntd.ru/document/499091753 (дата обращения: 14.02.2026).

[24] На технологическое лидерство в бюджете предусмотрены 1,9 трлн рублей [Электронный ресурс] // ТАСС : информационное агентство России. – 2024. – 24 сент. – URL: https://tass.ru/ekonomika/25141663 (дата обращения: 16.02.2026).

[25] Об утверждении Сводной стратегии развития обрабатывающей промышленности Российской Федерации до 2024 года и на период до 2035 года : распоряжение Правительства РФ от 06.06.2020 № 1512-р [Электронный ресурс]. – URL: https://docs.cntd.ru/document/565066326 (дата обращения: 16.02.2026).