Введение

Период с 2020 по 2026 год оказался, пожалуй, самым напряжённым за всю постсоветскую историю российских государственных финансов. За шесть лет бюджетная система страны последовательно абсорбировала 4 волны системных потрясений: [1]

• пандемию COVID-19 (2020–2021);
• геополитический шок и масштабные западные санкции (с февраля 2022 года);
• структурную перестройку внешнеторговых потоков (2022–2024);
• нарастающее давление на доходную базу при одновременном росте расходных обязательств (2025–2026).

Именно поэтому анализ накопленного опыта представляет не только научный, но и прикладной интерес.

Цель настоящего исследования состоит в систематизации бюджетных решений 2020–2026 годов и формулировании принципов адаптивной бюджетной модели, способной функционировать в условиях хронической внешней турбулентности.

Научная новизна работы заключается в том, что впервые предпринята попытка комплексного осмысления эволюции российской бюджетной политики на протяжении всего кризисного цикла 2020–2026 годов – от первой реакции на пандемический шок до возобновляющегося давления на доходную базу в 2026 году – и в формулировании принципов адаптивной бюджетной модели для условий перманентной турбулентности.

Теоретическая значимость работы состоит в расширении понятийного аппарата в части классификации бюджетных шоков и механизмов институциональной адаптации.

Практическая значимость определяется возможностью использования предложенных подходов при корректировке «Основных направлений бюджетной, налоговой и таможенно-тарифной политики» на очередной плановый период.

Материалы и методы исследования

Эмпирическую базу исследования составили:

• официальные данные Министерства финансов РФ об исполнении федерального бюджета за 2020–2025 годы; [7]
• законопроект Минфина об исполнении федерального бюджета за 2025 год, опубликованный в июне 2026 года;
• «Основные направления бюджетной, налоговой и таможенно-тарифной политики» на 2024–2026 и 2025–2027 годы; [9]
• заключения Счётной палаты РФ на проекты федерального бюджета за 2022–2025 годы; [8]

Методологической основой служит многоуровневый сравнительный анализ:

• горизонтальный (динамика показателей в разрезе лет)
• вертикальный (структурный анализ доходов и расходов).

Применялся индуктивный подход. От анализа частных решений – к обобщению институциональной логики. Для оценки контрциклических свойств бюджетной политики использован расчёт первичного структурного баланса с поправкой на нефтегазовые доходы – методологический приём, принятый Минфином РФ [2].

Статистические расчёты производились на основе данных официальных источников. Период наблюдения: 2020–2026 годы (по 2025-й включительно – фактические данные, по 2026-му – предварительная оценка за январь–май).

Результаты и обсуждение

Рассмотрим, как разворачивалась динамика бюджетных параметров. Начать стоит с пандемического шока 2020 года, когда бюджетная система столкнулась с одновременным сжатием доходов и вынужденным ростом расходов.

Период 2020–2025 годов стал эпохой хронически дефицитного бюджета, прерванной лишь восстановительным 2021 годом. Примечательно, что восстановление оказалось быстрым. Уже в 2021 году сложился профицит в 0,52 трлн рублей – что само по себе является свидетельством определённой «структурной прочности» российской бюджетной системы [2].

Тем не менее 2022 год обнажил уязвимости иного рода. Западные санкции, введённые с февраля 2022 года, поставили под удар прежде всего нефтегазовую составляющую доходов. Ценовые ограничения на российскую нефть (потолок цены) и запрет на импорт нефтепродуктов в ЕС привели к тому, что нефтегазовые доходы в 2023 году сократились до 8,82 трлн рублей против 11,59 трлн рублей в 2022 году. [5]

Структурный сдвиг в доходной базе, при котором ненефтегазовые доходы должны были компенсировать выпадение ресурсов, в значительной мере удался. В 2024 году нефтегазовые доходы восстановились до 11,10 трлн рублей – второй показатель за всю историю современной России. [6]

Интересно рассмотреть структуру расходов в динамике, поскольку именно их рост оказался «нагружающим» фактором для бюджета в 2022–2026 годах.

Таблица 1

Структура расходов федерального бюджета по укрупнённым статьям, 2022–2025 гг., трлн руб.

Источник: Министерство финансов РФ [7], Счётная палата РФ [8].

Что особенно бросается в глаза при анализе таблицы 1 – это опережающий рост расходов на обслуживание государственного долга с 1,3 трлн рублей в 2022 году примерно до 3,2 трлн рублей в 2025 году. Это объяснимо, в условиях высокой ключевой ставки ЦБ РФ (которая в отдельные периоды достигала 21% годовых) стоимость новых заимствований существенно возросла. Государственные заимствования стали главным источником финансирования дефицита [7].

Показательна и картина января–апреля 2026 года, которую уже зафиксировал Минфин. Доходы федерального бюджета за 4 месяца 2026 года составили 11,7 трлн рублей, что на 4,5% меньше, чем за аналогичный период 2025 года. Расходы, напротив, выросли до 17,6 трлн рублей (+15,7%). Дефицит за январь–апрель 2026 года достиг 5,9 трлн рублей – то есть уже превысил плановые ориентиры. Это тревожный сигнал, требующий пересмотра параметров бюджета на оставшиеся месяцы года.

Вероятно, главным институциональным достижением предшествующего десятилетия, которое и обеспечило возможность маневрировать в кризисы, стало бюджетное правило с механизмом ФНБ. На начало 2022 года объём ФНБ составлял 20,1 трлн рублей (13,3% ВВП). Именно этот «буфер» позволил пережить первый год большого санкционного давления без острых фискальных проблем. Исследователи подчёркивают, что своевременное накопление резервов – а не фискальный стимул как таковой – оказалось ключевым фактором устойчивости [4].

Вместе с тем нельзя не отметить, что по мере расходования ФНБ пространство для маневра сокращается. По оценкам Минфина, именно государственные заимствования становятся основным источником финансирования дефицита в 2025–2027 годах [7], что принципиально меняет логику бюджетной политики.

Сравнительная оценка антикризисных инструментов

Для систематизации инструментов, применявшихся в трёх фазах кризиса, составлена таблица 2.

Таблица 2

Антикризисные инструменты бюджетной политики РФ по фазам, 2020–2026 гг.

Источник: составлено автором по данным [7; 8; 9; 11; 12].

Принципиальный урок всех трёх фаз, на мой взгляд, состоит в следующем. Наиболее устойчивыми оказались решения, принятые заблаговременно – до наступления шока (бюджетное правило, ФНБ). Напротив, реактивные инструменты (экстренное расширение заимствований, ситуативные льготы) давали облегчение в краткосрочной перспективе, но формировали устойчивые обязательства в будущем. [3]

Суммируя анализ, можно утверждать, что Россия нуждается в переходе от «реактивной» к «проактивной» бюджетной модели, опирающейся на следующие принципы:

• необходима сценарная многовариантность бюджетного планирования – с обязательным стресс-тестом на шок нефтяных доходов, санкционное ужесточение и одновременный рост расходных давлений;
• требуется дальнейшее снижение нефтегазовой зависимости доходной базы. В 2022–2024 годах доля нефтегазовых доходов колебалась от 30 до 42% – это по-прежнему высокий показатель; [10]
• управление государственным долгом должно приобрести долгосрочный характер. Нарастающие расходы на его обслуживание ограничивают бюджетную гибкость;
• необходим последовательный возврат к бюджетному правилу в его жёстком варианте. Минфин сам указывал на плановое снижение расходов как на «нормализацию», однако практика 2026 года пока этому не соответствует. [7]

Выводы

Проведённое исследование позволяет сформулировать ряд содержательных выводов.

Установлено, что бюджетная система Российской Федерации в 2020–2026 годах продемонстрировала значительную структурную устойчивость. Несмотря на 5 лет подряд дефицитного исполнения бюджета (за исключением 2021 года), государство выполнило все ключевые социальные обязательства.

Решающую роль стабилизатора сыграли накопленные резервы ФНБ и бюджетное правило – механизмы, созданные задолго до кризиса. Это подтверждает тезис о приоритете проактивного управления над реактивным.

Структура расходов бюджета РФ претерпела в эти годы глубокую трансформацию. Доля расходов на оборону и безопасность существенно возросла, тогда как нагрузка на социальную статью сохранялась, что обострило проблему бюджетного маневрирования.

Нарастание дефицита в 2025–2026 годах, формируемого прежде всего опережающим ростом расходов при стагнирующих доходах, сигнализирует о необходимости перехода к новой – «адаптивной и контрциклической» – бюджетной модели, предполагающей диверсификацию доходной базы, управление долговой нагрузкой и сценарное планирование.

Именно эти три элемента в совокупности способны обеспечить устойчивость государственных финансов в условиях, когда внешняя турбулентность становится не исключением, а нормой функционирования.