Развитие креативных индустрий в Российской Федерации в последние годы перестало быть периферийной темой культурной политики и превратилось в самостоятельное направление экономического и пространственного развития. На федеральном уровне креативные индустрии рассматриваются как фактор экономического роста, создания рабочих мест, повышения конкурентоспособности территории и укрепления национальной культурной идентичности [4]. По данным официальных методических материалов, доля валовой добавленной стоимости креативной экономики в ВВП России в 2024 г. достигла 4,1 %, что подтверждает переход сектора из экспериментальной сферы в область значимой макроэкономической политики [4; 9].

В этих условиях особую значимость приобретает региональный и муниципальный уровень управления креативной экономикой. Именно на этом уровне формируются условия для концентрации субъектов креативных индустрий, создаются объекты инфраструктуры, выстраиваются механизмы поддержки и возникают локальные рынки креативной продукции и услуг [1; 3; 10]. В логике нового нормативного регулирования к инфраструктуре поддержки креативных индустрий относятся центры креативных индустрий, креативные кластеры, информационные системы и имущество, используемое для обеспечения деятельности субъектов креативных индустрий [4; 6; 7].

При этом креативный кластер выступает не просто как пространственно локализованная совокупность творческих резидентов. Его функции значительно шире. Он может объединять производство, обучение, экспериментирование, событийную активность, продвижение локального бренда, формирование новых потребительских практик и различные формы коммерциализации креативного продукта. Следовательно, креативный кластер представляет интерес не только как объект культурной инфраструктуры, но и как инструмент локального экономического развития.

Свердловская область является показательной территорией для анализа данной проблематики. Регион входит в число субъектов, активно внедряющих механизмы развития креативных индустрий, а в его пространстве уже сложилась сеть кластерных площадок, различающихся по масштабу, функциям и типу территории. В Екатеринбурге действуют площадки «Домна», «Л52», «Центр города», в Сысерти — «Лето на заводе», в Черноисточинске — «В черной», в Нижнем Тагиле — «Самородок», в Арамиле — «Нити х Нити», в Новоуральске — «Гор.Н» [8; 12; 13]. Такое разнообразие позволяет перейти от описания отдельных проектов к сопоставлению муниципальных практик.

Научная проблема исследования состоит в том, что при значительном интересе к креативным индустриям в российской литературе сравнительный анализ муниципальных практик развития креативных кластеров пока представлен ограниченно. Чаще исследователи рассматривают либо отраслевые аспекты креативной экономики, либо региональную политику в целом [2; 3; 5]. Между тем именно муниципальные различия позволяют выявить механизмы потенциального локального экономического эффекта от кластеризации креативной деятельности.

Цель настоящей статьи — провести сравнительный анализ муниципальных практик Свердловской области и определить, каким образом креативные кластеры могут быть использованы в качестве инструмента локального экономического развития.

Объектом исследования выступают креативные кластеры Свердловской области как элементы инфраструктуры поддержки креативных индустрий. Предмет исследования — муниципальные практики использования креативных кластеров в целях локального экономического развития.

Научная новизна статьи заключается в качественной типологизации муниципальных практик развития креативных кластеров Свердловской области и в выявлении различий в механизмах их возможного влияния на локальную экономику.

Методическая база исследования включает документальный анализ, сравнительный кейс-анализ и качественное сопоставление функциональных характеристик кластерных площадок.

Документальный анализ использован для изучения федеральных и региональных нормативных актов, методических документов и материалов, задающих институциональную рамку развития креативных индустрий. В работе использованы региональный закон Свердловской области, методические рекомендации Минэкономразвития России, Региональный стандарт развития креативных индустрий 2.0, а также официальные сообщения органов власти и организаций, вовлеченных в развитие кластерных площадок [4; 6; 7; 8; 11; 12; 13].

Сравнительный кейс-анализ применен к шести муниципальным практикам Свердловской области: Екатеринбург, Сысерть, Черноисточинск, Нижний Тагил, Арамиль и Новоуральск. Внутри этих практик рассмотрены восемь кластерных площадок: «Домна», «Л52», «Центр города», «Лето на заводе», «В черной», «Самородок», «Нити х Нити», «Гор.Н».

Сопоставление муниципальных практик осуществлялось по следующим аналитическим направлениям: функциональный профиль кластера, характер связи с локальной экономикой, формы событийной активности, наличие каналов сбыта и коммерциализации, а также роль площадки в территориальном позиционировании. Такой подход позволяет отказаться от формализованной балльной оценки и сосредоточиться на содержательном анализе различий между кейсами.

Ограничение исследования состоит в том, что оно основано преимущественно на анализе открытых данных и не включает прямые количественные показатели финансовой результативности резидентов. Поэтому акцент сделан не на точном измерении экономического эффекта, а на выявлении моделей и механизмов, через которые креативные кластеры могут воздействовать на локальную экономику.

На первом этапе исследования была сформирована сравнительная база по муниципальным практикам Свердловской области. На втором этапе проведено сопоставление кластерных площадок по их доминирующим функциям, способам включения в локальную экономику и предполагаемым эффектам для территории. На третьем этапе на основе выявленных содержательных различий выполнена типологизация муниципальных моделей кластерного развития. Содержательное сопоставление муниципальных практик представлено в таблице 1.

Таблица 1

Сопоставление муниципальных практик развития креативных кластеров в Свердловской области

Примечание: составлено автором на основе анализа открытых материалов о региональных практиках развития креативных индустрий [4; 8; 12; 13].

Сравнение муниципальных практик показывает, что креативные кластеры в Свердловской области развиваются по различным функциональным траекториям. Екатеринбургские площадки отличаются наибольшей институциональной и функциональной насыщенностью: они сочетают инфраструктурную, образовательную, событийную и предпринимательскую составляющие. В этом случае кластер выступает не только как культурное пространство, но и как элемент городской деловой среды, обеспечивающий продвижение локальных брендов, профессиональные коммуникации и поддержку креативного предпринимательства. Практика Сысерти демонстрирует иную модель, где кластерная площадка тесно связана с ревитализацией индустриального наследия и развитием событийно-туристической экономики. Здесь креативный кластер в большей степени выполняет функцию территориального магнита, способствующего росту посещаемости, усилению символического капитала территории и расширению спроса на сопутствующие услуги. Практика Черноисточинска занимает промежуточное положение. Ее значение выше всего проявляется в культурно-событийной и репутационной плоскости. Подобная площадка даже при ограниченном масштабе способна создавать предпосылки для роста локальной активности, укрепления территориального образа и оживления поселковой среды. Практики Нижнего Тагила, Арамиля и Новоуральска характеризуются меньшим масштабом, но более тесной привязкой к локальной идентичности и специализированным видам деятельности. В этих кейсах кластеры выступают как точки сборки местных инициатив, площадки для ремесленных, дизайнерских и культурных проектов, а также как механизмы постепенного оживления городской среды.

По результатам качественного сопоставления можно выделить три модели развития креативных кластеров в Свердловской области. Основанием для типологизации выступило сочетание четырех признаков: масштаба кластерной сети, степени функциональной насыщенности, характера связи с туризмом и особенностей локальной специализации.

Первая модель — полицентрическая городская. Она характерна для Екатеринбурга и связана с концентрацией нескольких площадок, каждая из которых выполняет собственную функцию, но вместе они образуют разветвленную городскую креативную инфраструктуру.

Вторая модель — индустриально-туристическая. Наиболее отчетливо она проявляется в Сысерти и частично в Черноисточинске, где креативные кластеры встроены в логику ревитализации территории, событийного программирования и роста туристической привлекательности.

Третья модель — локально-специализированная. Она представлена практиками Нижнего Тагила, Арамиля и Новоуральска, где кластер развивается как площадка поддержки конкретных локальных компетенций, ремесленных направлений, дизайнерских инициатив и малых предпринимательских форм.

Проведенный анализ позволяет утверждать, что креативные кластеры могут выступать инструментом локального экономического развития по нескольким направлениям. Они создают предпосылки для ревитализации пространства, формирования новых форм локального спроса, укрепления территориальной идентичности и развития межсекторных связей между культурой, туризмом, образованием и малым бизнесом. При этом конкретный эффект зависит от типа территории, масштаба кластерной площадки и степени ее включенности в существующую экономическую среду.

Одновременно выявлены и ограничения. Для части муниципальных практик характерен разрыв между высокой событийной активностью и устойчивыми механизмами коммерциализации. Кроме того, сохраняется недостаток сопоставимых количественных данных, позволяющих измерить вклад кластеров в занятость, оборот локальных производителей и туристический поток.

Проведенное исследование показывает, что креативные кластеры в Свердловской области могут рассматриваться как значимый инструмент локального экономического развития, однако характер их воздействия на территорию различается в зависимости от муниципального контекста. Для крупных городских центров кластеры прежде всего выполняют функции предпринимательской, событийной и коммуникационной инфраструктуры. Для малых городов и поселков их роль чаще связана с ревитализацией пространства, повышением туристической и культурной привлекательности территории, а также поддержкой локальных инициатив и брендов.

Сравнительный анализ позволил выделить три модели развития креативных кластеров в регионе: полицентрическую городскую, индустриально-туристическую и локально-специализированную. Полученные результаты не позволяют делать окончательные количественные выводы о масштабе экономического эффекта, однако дают основание рассматривать креативные кластеры как важный элемент современной муниципальной политики развития. Перспективой дальнейших исследований является формирование системы эмпирических индикаторов, позволяющих оценивать влияние кластеров на занятость, предпринимательскую активность, туристический поток и пространственную капитализацию территории.