Введение

В 2023-2025 гг. внутри Европейского союза сформировалась необычная макроэкономическая ситуация: страны Южной Европы – прежде всего Испания, Греция и Португалия – начали демонстрировать более высокие темпы экономического роста, чем традиционные лидеры ЕС – Германия и Франция. Если в течение десятилетий Южная Европа ассоциировалась с долговыми кризисами, дефицитом бюджета и структурной слабостью, то теперь именно северные экономики сталкиваются со стагнацией промышленности, ростом дефицитов и снижением конкурентоспособности.

Особенно показателен контраст между Испанией и Германией: испанская экономика в 2025 г. выросла примерно на 2,8%, тогда как экономика Германии – лишь на 0,2% [1]. Более того, Греция и Португалия начали фиксировать бюджетные профициты, тогда как Франция сталкивается с растущими дефицитами и ухудшением долговой устойчивости [2].

Однако сам факт более высоких темпов роста еще не означает фундаментального изменения экономического баланса внутри Европы. Возникает ключевой вопрос: насколько нынешний рост Южной Европы отражает реальное усиление экономики, а не временный статистический эффект?

Цель данной статьи – исследовать природу «экономического разворота» в ЕС, определить качество роста южноевропейских стран, оценить его структурную устойчивость и выяснить, способен ли Юг Европы действительно заменить Север в роли экономического локомотива Европейского союза.

В качестве основных объектов исследования выбраны Испания – лидер Южной Европы по темпам экономического роста, а также Германия – крупнейшая экономика ЕС, столкнувшаяся с затяжной стагнацией. Для расширенного анализа и выявления общих закономерностей в работе также рассматриваются Франция (как ещё одна крупная экономика региона) и Португалия, которая, по данным Института Макса Планка, формирует с Испанией общий «иберийский путь роста» [3]. Такой выбор позволяет наиболее наглядно показать контраст между кризисом индустриальной модели Севера и подъемом сервисной экономики Юга.

Методологическая основа исследования

В процессе работы применялись такие общенаучные методы, как сравнительный, теоретико-методологический, статистический, синтез, аналогия и обобщение.

Почему Юг растет быстрее Севера?

После пандемии COVID-19 европейская экономика столкнулась с асимметричным восстановлением. Наиболее ярко это проявилось в различиях между промышленным Севером и сервисно-туристическим Югом. Количественное подтверждение этого расхождения представлено на рисунке 1.

Рисунок 1. Темпы роста реального ВВП Испании и Германии (2016–2026 гг.), в % к аналогичному периоду предыдущего года, сезонно скорректированные данные. Источник: составлено автором по данным OECD via FRED.

Данные рисунка 1 позволяют сделать вывод, что, во-первых, пандемийный шок 2020 года оказался значительно глубже для Испании (-22,0% против -10,0% у Германии), что объясняется высокой долей туризма в испанском ВВП и жесткими локдаунами, и, во-вторых, уже в 2021 году Испания продемонстрировала мощное восстановление (+19,0%), а в 2022–2023 гг. закрепила стабильный рост на уровне 4,0-6,0%

Главным фактором замедления Германии же стал кризис экспортно ориентированной промышленной модели. Немецкая экономика десятилетиями опиралась на три преимущества: дешевый российский газ, высокий спрос Китая на промышленную продукцию и стабильность глобальных цепочек поставок. После энергетического кризиса 2022 г. эти преимущества существенно ослабли. Рост цен на энергоносители ударил по металлургии, химической промышленности и автомобилестроению Германии. Дополнительное давление оказала конкуренция со стороны китайских производителей электромобилей и оборудования [4].

В то же время южные страны ЕС оказались менее зависимыми от тяжелой промышленности и значительно выиграли от восстановления туризма после пандемии. Испания, Греция и Португалия получили рекордные доходы от туристического сектора, который быстро восстановился после снятия ограничений [5].

Однако для оценки реального масштаба «экономического разворота» необходимо сравнить не только темпы роста, но и абсолютные размеры экономик.

Таблица 1

ВВП стран Европы в 2025 году, млрд долл. США

Источник: составлено автором по данным Worldometers [6].

Абсолютный прирост ВВП:

Германия: .

Испания: .

На первый взгляд Испания действительно растет быстрее. Однако необходимо учитывать эффект низкой базы: В 2025 году реальный ВВП Испании превысил докризисный уровень 2019 года лишь на 6% [7]. Получается, что значительная часть роста последних лет – это восстановление ранее потерянного объема экономики, а не создание принципиально новой производственной базы.

Германия, напротив, пережила пандемию значительно мягче и не имела столь глубокого провала, поэтому ее текущие темпы роста выглядят статистически слабее.

Насколько значим рост Южной Европы?

Итак, главными драйверами роста Испании, Греции и Португалии стали: туризм, услуги, восстановление потребления, эффект низкой базы, а также европейские субсидии. При этом вклад промышленности в рост остается ограниченным:

Таблица 2

Структура промышленности и обрабатывающей промышленности в ВВП стран Европы в 2025 году

Источник: составлено автором по данным Eurostat [8] и Worldometers [7].

Дополнительным индикатором качества роста выступает производительность труда:

Таблица 3

Производительность труда в странах Европы, 2020 и 2024 гг., долл. США в час, ППС, постоянные цены 2020 г.

Источник: составлено автором по данным OECD Data Explorer [9].

Данные таблиц 2 и 3 показывают, что, несмотря на более высокие темпы роста ВВП, экономики Южной Европы по-прежнему существенно уступают Северу по качественным характеристикам роста. В Испании и Португалии доля промышленности в структуре экономики заметно ниже, чем в Германии, а абсолютные объемы промышленного производства несопоставимы с североевропейскими показателями. Одновременно сохраняется значительный разрыв в производительности труда: в 2024 г. Германия производила более 83 долларов добавленной стоимости на час работы, тогда как Испания – около 62 долларов, а Португалия – менее 50.

Даже после нескольких лет ускоренного роста разрыв между Севером и Югом по масштабам промышленности остается огромным. Германия сохраняет промышленный сектор объемом почти 2 трлн долларов, что в четыре раза превышает показатель Испании и более чем в двадцать раз – показатель Португалии.

          Станет ли Юг новым локомотивом Европы?

Высокая доля промышленности в немецкой экономике означает не только производство товаров, но и концентрацию технологий, научных разработок, экспорта оборудования и высокооплачиваемых рабочих мест. Именно промышленность формирует устойчивую экспортную базу и обеспечивает высокую добавленную стоимость экономики.

Южная Европа, напротив, растет преимущественно за счет менее капиталоемких отраслей – туризма, логистики, недвижимости и услуг. Такие сектора способны быстро увеличивать ВВП в период восстановления спроса, однако они гораздо сильнее зависят от внешней конъюнктуры и хуже обеспечивают долгосрочный рост производительности. Рост Испании и Португалии в значительной степени происходит вне высокопроизводительного промышленного сектора, который традиционно является основой долгосрочной экономической мощи развитых государств. Ни Италия с её хронически низкой производительностью и высоким долгом, ни Греция с её зависимостью от туризма и внешней поддержки также не могут претендовать на роль новых драйверов европейского роста.

Это означает, что быстрый рост Южной Европы пока не сопровождается сопоставимым ростом эффективности экономики. Более низкая производительность труда и меньшая роль промышленности во многом нивелируют высокие темпы роста ВВП. Следовательно, нынешний рост Юга носит преимущественно восстановительный и сервисный характер и пока не свидетельствует о фундаментальном изменении экономического баланса внутри ЕС.

Как отмечает директор Австрийского института экономических исследований (WIFO) Габриэль Фельбермайр [10], Южная Европа объективно не способна заменить Север в роли экономического ядра еврозоны, поскольку Германия и Франция по-прежнему формируют более половины совокупного ВВП валютного блока. По его мнению, нынешний баланс между Севером и Югом носит скорее циклический характер: в периоды кризиса промышленности быстрее растут сервисные экономики Юга, тогда как в фазе промышленного подъема лидерство вновь возвращается к Северу.

Кроме того, более высокие темпы роста Южной Европы во многом объясняются не усилением собственного промышленного потенциала, а относительной слабостью Германии. Энергетический кризис, снижение конкурентоспособности немецкой промышленности и замедление китайского спроса временно ослабили индустриальный Север. Южные экономики, менее зависимые от энергоемкого производства, оказались устойчивее в текущих условиях, однако это не означает формирования нового центра европейской промышленности.

Заключение

Таким образом, в последние годы Южная Европа действительно развивается быстрее Северной, однако это не означает кардинального изменения экономического баланса внутри ЕС. Ускоренный рост стран Юга во многом связан с восстановлением экономики после кризисов, развитием сферы услуг и благоприятной внешней конъюнктурой.

При этом Северная Европа сохраняет свои ключевые преимущества – высокий уровень промышленного развития, производительности труда и экономической устойчивости. Поэтому нынешний «экономический разворот» скорее отражает временное изменение экономической динамики внутри Европейского союза, чем окончательный переход лидерства от Севера к Югу.